о своей фальшивой жизни. Но обняв ее, я подумал о другой возможности. Что, если она просила прощения не за то, что сделала в прошлом? Что, если она извинялась за то, что делает сейчас?
В этот момент все окончательно встало на свои места, и я увидел наш спор в новом свете.
Когда Карина заставила меня перечислить все мои полубезумные теории о ее истинных мотивах отправки Ренуара, я решил, что она просто высмеивает меня за то, что я не могу ей доверять. Но это было не просто так. Она обсудила со мной каждую из моих гипотез. Она проделывала дыры в моих догадках, когда они оказывались неверными. Намеренно или нет, она помогла мне устранить тупиковые ситуации, чтобы легче было найти путь к истине.
Когда она посмотрела на Ренуара и сказала:
– Я не должна была посылать его тебе. Ты этого не заслуживаешь, – я подумал, что она говорит, что я недостоин ее подарка. Но, признавая, что ей не следовало посылать мне картину, она на самом деле признавала, что ей не следовало приводить в движение заговор Моники. Она считала, что я не заслуживаю не картины, а ее предательства.
Я понял, что именно чувство вины, а не гнев, побудило Карину схватить нож. Пытаясь уничтожить картину, она пыталась спасти меня. К счастью, я ее остановил. Ее стыд затуманил ей рассудок. Если бы ей это удалось, Моника бы узнала, и пострадала бы сестра Карины.
Когда она выронила нож, я обнял ее и гладил по спине, пока она не перестала плакать.
– Спасибо, – сказал я.
Она покачала головой, прижавшись к моей груди, ее лицо все еще было зарыто в мою рубашку.
– Ты не должен меня благодарить.
– Нет, должен.
– За что? – спросила она, глядя на меня.
– За попытку не дать мне попасть в ловушку Моники.
Она отстранилась. В ее глазах я увидел вихрь эмоций: панику по поводу того, стоит ли признаваться в своей роли, страх перед тем, как я отреагирую, и облегчение от того, что ей больше не придется нести груз своего секрета.
– Я хотела тебе сказать, – сказала она. – Я так долго хотела сказать. Пожалуйста, поверь мне.
Она опять заплакала. Я притянул ее к себе.
– Я тебе верю.
Это заставило ее плакать еще сильнее.
– Я не знала, что делать, – сказала она. – Какой бы выбор я ни сделала, пострадает кто-то, кого я люблю.
Карина никогда раньше не говорила, что любит меня. Возможно, она просто манипулировала мной, защищала себя, говоря мне то, что, по ее мнению, я хотел услышать. Люди много чего говорят, когда их ловят на предательстве, а Карина была такой же искусной лгуньей, как и фальсификатором. Но моя интуиция подсказывала, что она говорит правду.
– Почему ты мне не доверилась? – спросила я.
– Не знала, что ты можешь сделать.
– Ты думала, что я тебя выдам? Невзирая на цену для твоей сестры?
– Я не могла рисковать. Она – все что у меня есть.
Я покачал головой.
– У тебя есть я. Но, если хочешь вернуть мое доверие, ты должна начать доверять мне.
Она кивнула и выдержала мой взгляд, на ее лице появилось решительное выражение.
– Я тебе доверяю.
– Хорошо, – сказал я. – Тогда мне понадобится твоя помощь. Потому что я тоже не хочу, чтобы пострадал кто-то, кого я люблю.
***
Мой план был довольно прост. Карина должна была рассказать Монике о моих подозрениях, подчеркнув мою теорию о том, что Карина каким-то образом планирует подменить поддельный Ренуар на настоящий. Она также сообщила бы Монике, что я намерен найти какое-то несоответствие между двумя Ренуарами,
xxx