понять. Ты либо меня ненавидишь и хочешь, чтобы меня арестовали, либо любишь меня и хочешь спасти меня от них. В любом случае, ты представляешь угрозу для их бизнеса. Но если я смогу убедить их, что ты согласился уйти – от меня, от своей работы, от любого вмешательства – возможно, они оставят тебя в живых.
У меня голова шла кругом. Это было совсем не то, чего я ожидал. Я был здесь, чтобы спасти Карину, а не наоборот.
– Это безумие. Ты ожидаешь, что я просто... брошу тебя? С ними? Ни за что.
Она повысила голос.
– Ты должен! Из-за меня твоя жизнь в опасности, поэтому я должна ее спасти. И ты должен мне это позволить.
Она положила руку мне на грудь. Ее голос смягчился.
– Пожалуйста. Я не могу тебя потерять.
Из дома вышел Макс и направился к нам. Несомненно, он слышал, как изменился тон нашего разговора, и хотел убедиться, что все в порядке.
– Итак, все это, – сказал я, жестом указывая на Макса и дом позади него, – привезти меня сюда... Это все для того, чтобы мы могли провести время в последний раз, прежде чем я соглашусь оставить свою карьеру, и мы распрощаемся навсегда?
Прежде чем она успела ответить, Макс положил одну руку мне на плечо, а другой ударил в живот, выбив воздух из легких.
Я упал на колени, цепляясь за траву и задыхаясь. Я смутно слышал, как Карина и Макс кричат друг на друга, но смог разобрать только несколько слов.
–.. .нахрена было...
–.. .знает об этом?
Когда я достаточно оправился, чтобы двигаться, я встал на одно колено и посмотрел на Макса. Он держал что-то перед моим лицом и кричал на меня. Я заставил свои глаза сфокусироваться. Это была визитная карточка Рэтлиффа.
– Mouchard («стукач» фр.), – прошипел он.
– Ты рылся в моих вещах?
– Évidemment («разумеется» фр.). И хорошо, что я это сделал.
Я взглянул на Карину и поморщился от выражения ошеломленного неверия на ее лице.
– Я не стукач, – сказал я, поднимаясь на ноги.
Я все объяснил. Мой визит к Миле. Мой допрос Рэтлиффом. Его предложение о защите.
Карина слушала молча. Макс беспрерывно ходил. Едва я закончил, Макс набросился на меня.
– Ты встречался с полицией? И не подумал, что, возможно, это то, о чем ты должен был рассказать мне по дороге в убежище?
Я посмотрел на него и провел рукой по своим больным ребрам.
– Ты был не в самом разговорчивом настроении.
Он поднял руки вверх.
– Ты безрассудный. Или глупый. Нет. Ты и то, и другое.
– Как Мила? – спросила Карина. Ее голос был тихим, почти шепот.
– Хорошо, – отозвался я. – Она по тебе скучает. Хранит в гостиной ирис, который ты нарисовала для нее.
Карина моргнула, сдерживая слезы. Я почувствовал брешь.
– Карина, предложение Рэтлиффа реально. Он хочет уничтожить организацию Флетчера. Если мы ему в этом поможем, ты будешь свободна. И твоя сестра будет в безопасности.
– Если Флетчер поверит, что Карина сотрудничает с полицией, то Мила умрет, – сказал Макс.
– Ты правда этого боишься? – спросил я. – Или боишься, что с Милой все будет хорошо, но ты окажешься в тюрьме?
– Прекрати, – сказал Макс. – Это безумие.
Он приблизил свое лицо на несколько сантиметров к моему.
– Ты знаешь, как часто отдел искусства и антиквариата был вынужден реорганизовываться из-за сокращения бюджета?
Он подождал моего ответа, затем продолжил, когда я не ответил:
– Трижды. Последние два раза в 2005 и 2017 годах. Они всегда на грани вымирания. Рэтлиффу нет дела ни до тебя, ни до Карины, ни до ее сестры. Его волнует
Мартовское преображение красотки