раздражало то, что я дал ему понять, что он смог меня зацепить. Мне следовало бы притвориться безразличным, но я устал и беспокоился, что пытаюсь прыгнуть выше головы. Что заставило меня думать, будто я могу отправиться в Англию и спасти положение, не имея ни плана, ни представления о том, с чем именно столкнусь? Неужели я настолько самонадеян?
По дороге в музей я написал Миле сообщение с последними новостями. Она отправила несколько сообщений, пока мой телефон был у Макса.
Последнее сообщение было:
«Нашел то, что искал?»
«Да. В целости и сохранности. Сообщу позже».
В музее Тейт меня встретили вежливо, но прохладно. Их штатный специалист по судебной экспертизе была не в восторге от того, что пригласили внешнего консультанта, чтобы он ее перепроверил. Тем не менее, она была достаточно любезна, чтобы провести меня по лаборатории и ответить на все мои вопросы.
Две найденные картины лежали на большом столе в центре комнаты.
«Упадок Карфагенской империи» была великолепной работой в стиле Клода Лоррена, одного из кумиров Тернера. Заходящее солнце наполняло колонны карфагенских зданий и лица горожан неземным сиянием.
Вторая картина, «Возвращение Ван Тромпа после битвы у Доггер-банки», – потрясающий морской пейзаж, в котором серебристый тон неба и моря контрастирует с развевающимися белыми парусами набегающих кораблей.
Большая часть дня ушла на предварительный физический осмотр. Поиск анахроничных волокон, анализ отдельных пигментов и просмотр инфракрасных спектров будут проведены позже.
Ничто не казалось неуместным, что меня не удивило, учитывая качество предыдущих работ Карины. К рамкам были не придраться, что, вероятно, означало, что они сняты с оригиналов и прикреплены к подделкам. Мазки кисти выглядели хорошо. Подписи совпадали. Даже лак прошел проверку. Вот тебе и легкая победа.
Закончив день в музее, я написал Миле, чтобы спросить, не может ли она поговорить. Она сразу же согласилась, и мы договорились встретиться в тихом месте в Гайд-парке. Она была одета в серый сшитый на заказ юбочный костюм, по сравнению с которым я чувствовал себя неряхой.
– Вы – юрисконсульт? – спросил я, когда мы шли по одной из усаженных деревьями дорожек. – Я заметил на ваших книжных полках юридические справочники.
– Помощник адвоката. Семейное право.
Она посмотрела по сторонам и понизила голос.
– Итак? Что случилось в Тейт?
– Я столкнулся со старым другом.
Я рассказал Миле о Максе и нашей поездке в английскую деревню. Я сказал, что Карина прислала мне икону не потому, что она в опасности, а потому, что в опасности я. И я рассказал, что Карина спрашивала о ней.
– Правда? – спросила Мила.
Я кивнул.
– Как только она услышала, что я навещал вас, первые слова из ее уст были: «Как Мила?», – я сделал паузу. – Она хочет вас увидеть.
Это не было полной ложью. Может, Карина и не говорила этого вслух, но это не означало, что это неправда.
– Она хочет? После всех этих лет? – переспросила Мила.
– Да. Если этого хотите вы.
– Конечно, хочу!
– Отлично. Дайте мне немного времени, чтобы все устроить.
Хотя я хотел, чтобы Карина и ее сестра помирились, другая причина, по которой я хотел свести их вместе, была менее альтруистичной. Мне требовался союзник, чтобы убедить Карину принять сделку Рэтлиффа. Большую часть своей жизни Карина считала, что единственный способ защитить сестру, это сторониться ее и выполнять приказы Флетчера. Если я смогу освободить ее от этого мышления, возможно, она согласится, что есть лучший путь.
– Мила, есть еще кое-что, – сказал я. – Мне нужна услуга.
Когда я закончил рассказывать ей о своей встрече с Рэтлиффом и о его предложении о защите, Мила скептически посмотрела на меня.
Московская штучка