никаких новых заданий, – сказала она, – просто отрабатывала некоторые приемы. И если бы я хотела отвлечь тебя, то могла бы сделать это и получше.
– Правда?
Карина прильнула своим телом к моему и двинула бедрами мне навстречу. Ее мягкие губы, находившиеся в нескольких сантиметрах от моих, медленно разошлись. Когда я поднял голову, чтобы встретиться с ними, она отстранилась.
– Да, вот так, – с улыбкой сказала Карина, она надавила мне на грудь и толкнула обратно на одеяло.
– Ты жестокая, – сказал я.
Она пожала плечами.
– Ну, я же – преступница, в розыске.
Это напомнило мне кое-что.
– Не хочу портить настроение, но нет ли каких-нибудь новостей о моем предстоящем убийстве?
Карина снова сползла на одеяло.
– Макс тебе не сказал?
Я покачал головой.
– Макс мало что мне говорит.
– Новости хорошие. Флетчер считает, что я смогу тебя убедить.
– Наверное, именно поэтому Макс был таким ворчливым по дороге сюда. Он-то надеялся на убийство.
Она бросила в меня виноградину.
– Прекрати. Он просто беспокоится, что ты не выполнишь свою часть. Я ему сказала, что заставлю тебя пообещать. Так что, обещай.
– Что обещать?
– Что бы ты ни нашел в этих картинах, ты скажешь музею и полиции, что они подлинные. Что после окончания работы в Тейт ты навсегда оставишь меня и свою детективную работу.
– Это действительно то, чего ты хочешь?
– Не говори так. Ты же знаешь, что это не то, чего я хочу. Но я не смогу жить дальше, если с тобой что-нибудь случится.
– Хорошо. Обещаю, – ответил я. – При одном условии.
Карина нахмурилась.
– Каком?
– Тебя хочет видеть Мила.
Она покачала головой.
– Ни в коем случае.
– Почему?
– Это небезопасно.
– Это не более опасно, чем мое присутствие здесь. Макс может это устроить.
– Макс скажет, что это глупая идея. И будет прав.
– Но он сделает это, если ты попросишь.
– Вот почему я не буду просить.
– Мила не испытывает к тебе ненависти, – нажал я, – она понимает, что ты не выбирала быть преступницей. Тебя заставили.
– Дело не в этом.
– Тогда в чем же?
– Мне стыдно, Адам! Это то, чего ты хочешь услышать?
Я взял ее за руку, но она ее отдернула.
– Я бросила ее. Я была ее старшей сестрой, и она нуждалась во мне, а я ушла. Как это выглядело в ее глазах? Мое предательство, которое она почувствовала? Это выпотрошило меня. Я больше никогда не хочу чувствовать подобное.
– Даже не могу представить, насколько это было трудно, – сказал я, и мой голос был тихим. – И я не в том положении, чтобы судить. Но я должен спросить. Ты избегала Милу все эти годы, чтобы защитить ее? Или чтобы защитить себя?
– Пошел ты, – по ее щеке скатилась слеза. – Ее жизнь в опасности. И это из-за меня. Как я могу смотреть ей в глаза теперь, когда она это знает?
Я снова взял ее за руку, а когда она попыталась отдернуть ее, я притянул ее ближе и обхватил руками.
– Но она – твоя сестра. И нуждается в тебе. И на этот раз ты будешь рядом с ней.
Она уткнулась лицом в мою рубашку и зарыдала. Я гладил ее волосы и обнимал, пока всхлипы не стихли.
До конца дня мы больше не обсуждали Милу, но я чувствовал изменения в отношении Карины. По крайней мере, она рассматривала этот вопрос. Я надеялся, что если я отступлю и дам ей достаточно пространства, она сама придет к решению.
Мы вернулись в дом к ужину, а потом долго занимались любовью. Карина задремала в моих объятиях, прижавшись спиной к моей груди.
Господа офицеры, голубые князья...