легонько трясти. Она, как могла, сдерживала эту нервную дрожь. Лежала тихой мышкой, пока не додумалась удостовериться в «страшной» догадке. Надумала рискнуть - случайным движением «сонной руки» проверить, так ли это?
И почти приступила к проверке. Но, именно в этот момент лежащий рядом мужчина повернутся со спины на бок, в сторону Наташки. Торчащий предмет оказался по ту сторону массивного бедра Бориса Петровича.
Зойку обуяло глубокое разочарование, схожее с чувством пассажирки, опоздавшей на нужный автобус. Прикусив обиженную губку, Зойка стала потихоньку «горевать».
В палатке продолжала царить тишина (лесные звуки извне были не в счёт).
Но вот - послышалось осторожное движение... Вздох или выдох... Шептание...
«Разведчица» напрягла слух (в полной темноте это делается запросто).
По ту сторону «горы мышц» происходило что-то интересное. Мужской шёпот, похоже, уговаривал... Женский тихо возражал... Переговоры постепенно усиливались. Зойкиному слуху стали доступны некоторые слова.
Женское «не надо!» звучало всё чаще...
Отчётливо прозвучало мужское:
— Только оцени, каков красавец...
После долгой возни, опять мужское:
— Да, она уже спит... Мы помаленьку...
Опять возня. И, почти громкое:
— Нет, нет, нее-е...
Следом – тихое и протяжное, словно рот прикрыли ладонью:
— Ооооооох...
«Гора мышц» начала движение. Этого не было видно, но Зойка чувствовала, как та размеренно покачивается, толкая жопой и её обиженную задницу.
Свершилось! Только полная идиотка не поняла бы, что рядом, буквально впритык от притихшей, сохраняющей верность мужу Зайки, старший физрук «Ястребка» начал ебать, выбранную для ЭТОГО ДЕЛА - подругу.
Не её, хорошенькую, и вполне сдобную Зореньку, а худосочную Наташку. И то: высокое, твёрдое и работящее, теперь гуляло в Наташкиной манде.
И так захотелось Зореньке оказаться на месте этой дуры! Так нестерпимо засвербело между ног! Так захотелось отомстить своему придурку, отправившего её - покорную, любящую супругу зарабатывать на какой-то ебаный «жигулёнок», на какую-то «Косу», где она должна терпеть это издевательство над женской честью! Так возжелалось принять на себя чужого мужика с большим красивым хуем (к тому же – неженатого)! Что наша повариха, едва сдерживая утробное поскуливание, встала на четвереньки и поползла к выходу из палатки.
«Уходит!» - запаниковал Борик, рассчитывающий на групповичок.
«Никуда не денется, - кайфовал от проникновение в узкое лоно медсестры ненасытный Я. – Выебем эту, займёмся той...»
Петрович только кряхтел от удовольствия. «Давненько он не имел полового контакта с офицерской жёнушкой! Годов этак...»
Попытался прикинуть и сбился. Потому что, как известно, даже ипостаси, соскучившись по женскому телу, слегка глупеют. Тем более сейчас, когда пришёл момент оплодотворения – самый значимый миг для каждого блядуна, мечтающего оставить на Земле, как можно больше себе подобных...
А Большаков трудился в поте лица. Спешил возместит потраченное на уговоры время. Заполнял жену капитана и будущей бляди животворящим семенем густой малафьи, при этом, думая об её муже, несчастном офицеришке по-французски:
«Salut, mon cerf inconnu. Obtenez un cadeau de Boris Bolshakov!»
«Привет, мой незнакомый олень. Получай подарок от Бори Большакова!»
****
Когда Борис Петрович, решив, что пора действовать и повернулся к Наталье, та не спала.
Затаив дыхание, ждала что-то радикально необычное. Была уверена ЭТО произойдёт непременно. Не мог мужчина, лежащий за её спиной, банально уснуть. Для двадцатитрехлетней женщины, уверенной в своей привлекательности такое пренебрежение к её присутствию под боком, на расстоянии вытянутой руки, было бы оскорбительным.
В смысле девичьего самолюбия, разумеется...
Нет, не придумывайте что-то дурное. Грубое или хамское она, конечно, пресечёт. Но лёгкий знак внимания, что желанна, как женщина, был бы не лишним...
Как те невинные флирты, что Натали позволяла себе с друзьям Коленьки на офицерских вечеринках. Ах, как они будоражили её чуткое воображение!
Потом, в постели с Коленькой они любили обсудить тех, кто «облизывался» на роскошную жену замполита батальона, приглашал на танец, тайно поглаживал её спину,
Поцелуй на закате солнца