проявила в отношении меня, удивительное раскаяние.
– Что ты об этом думаешь? - спросила меня Майра.
Я на мгновение задумался, продолжая держать Майру:
– Честно говоря, во мне все еще много злости на Роджера и на нее. Но в отличие от Роджера, мне ее жаль. Она знает, что разрушила все в своей жизни и теперь расплачивается за это. Очевидно, Грейс также вычеркнула Келли из своей жизни за то, что она сделала.
Майра кивнула. Она на мгновение заколебалась:
– Насчет этого...
Она на мгновение посмотрела на меня:
– Джон и Грейс здесь. Пока ты был с Келли, Джон подошел ко мне и сказал, что они будут в кафе через дорогу в течение следующих нескольких часов, если ты захочешь поговорить. Он знает, как ты расстроен. Очевидно, они много ссорились из-за того, как Грейс поступила с тобой, но она отчаянно хочет тебя увидеть.
Я глубоко вздохнул и посмотрел на свою возлюбленную.
– Ты думаешь, я должен поговорить с ней, не так ли? – спросил я.
Майра кивнула:
– Да, любовь моя. У тебя в душе есть боль, которую я не могу вылечить. Только Грейс может. И, если это поможет, я пойду с тобой. Я буду рядом с тобой столько, сколько тебе нужно. И...
Она улыбнулась мне.
– Если тебе будет нужно, чтобы появилась мама-медведица, то я выцарапаю ей глаза. Я люблю тебя, Барт! - Она говорила так, словно распоряжалась миром от моего имени.
Я наклонился и поцеловал ее:
– Я тоже люблю тебя, Майра.
Ее глаза расширились, это было мое первое публичное признание в любви к ней. Мы поймали несколько взглядов людей, адвокатов, судей и преступников, проходящих мимо нас, но в тот момент мне было все равно. Майра была единственным человеком, которого я мог видеть.
– Тогда пошли, - сказал я, и мы пошли, держась за руки, через улицу.
Войдя в кафе, мы с Майрой сразу же заметили мою дочь и ее жениха. Когда мы подошли к их столику, Грейс разрывалась между желанием убежать в горы или сбить меня с ног, обняв меня. Я допустил последнее. Я раскрыл объятия, Грейс скользнула ко мне, а мгновение спустя, я почувствовал, как моя рубашка намокла, когда она заплакала.
– Прости, папочка... - повторяла она снова и снова в течение нескольких минут.
Я посмотрел на Майру, которая улыбалась, и на Джона, который не знал, куда смотреть. Наконец, через пару минут, я отодвинул ее от себя, и мы сели.
Каждый из нас заказал выпивку и что-нибудь перекусить, и я решил, что пора начинать.
– Я только что говорил с твоей матерью, - тихо сказал я.
Грейс кивнула:
– Я слышала, папа, прости, это было просто...
Я поднял руку, настала моя очередь.
– Я знаю, Грейси, тебе жаль, твоя мама многое объяснила, но ты должна знать, что то, что ты сказала, причинило мне сильную боль. Это ранило больше, чем кто-либо прежде. В тот момент я почувствовал, что мне некуда деться. Один из немногих людей, которые, как я думал, по крайней мере, будут заботиться обо мне, независимо от обстоятельств, не задумываясь, бросил меня. Однако больше всего меня ранило то, что ты даже не спросила, виновен ли я.
Грейс густо покраснела; смущение ясно отразилось на ее лице.
– Папа... я.... - Она расправила плечи. - Нет, мне нужно сказать это... - сказала она себе больше, чем кому-либо другому.
Я заметил, что Джон ничего не сказал, но ободряюще сжал ее руку.
– Папа, прости меня. Я должна была дать тебе время ответить, я должна была позволить тебе все объяснить, но я этого не сделала. Я не могу возложить вину за свои действия
Монашка в грешном ожидании оргазма 1 часть(Первый оргазм)