на Роджера или маму, но они говорили мне, как сильно ты облажался, как тебя посадили в тюрьму, что у тебя был роман, - она посмотрела на Майру. - Мама, с помощью Роджера, продолжала рассказывать мне, каким лживым ты был. Они были неотразимы. К тому времени, когда ты позвонил, я была так взвинчена, что наговорила много вещей, о которых сожалею.
Джон кивнул. Я предположил, что это было большей частью их ссор.
– Папа, когда Майра оставила сообщения о тебе в больнице, я подумала, что это все уловка. Я имею в виду, мама и Роджер все еще говорили о тебе гадости, и Майра была той, с кем ты был в сговоре.
Грейс продолжала поглядывать то на Майру, то на меня.
– Они сказали, что ты просто хотел привлечь к себе внимание, так как Майра была частью твоего плана. Но папа, это правда, что ты пытался...
Она не смогла произнести последнюю часть. Никто из нас не смог бы.
Я кивнул и сглотнул, поднимая запястья, чтобы показать ей свои шрамы.
– Прости, Грейси, да, я был в очень плохом положении и не видел никакого выхода. Я напился до чертиков и сделал то, о чем сожалею, - медленно проговорил я, сглатывая, мне все еще было трудно говорить, но я знал, что должен это сказать.
Я должен был показать своей дочери то, что она заставила меня сделать.
Услышав мое признание, Грейс снова разрыдалась, уткнувшись лицом в ладони. Майра растаяла рядом со мной, когда и ее, и мои эмоции, тоже угрожали вырваться наружу.
Несколько мгновений, никто ничего не говорил. Джон посмотрел на нас.
– Я не хочу преуменьшать серьезность, но я бы хотел дать Грейс передышку и успокоиться. - Джон посмотрел на нас и улыбнулся.
– Могу ли я предположить, что из всего произошедшего вышло что-то хорошее? - сказал он, указывая на нас с Майрой, прижимающихся друг к другу.
Грейс подняла голову, и через мгновение, ее глаза расширились.
– Папа, ты и Майра? - спросила она вопросительно.
– Да, - кивнул я, затем почувствовал, что должен объяснить. - Но это был не роман, как говорила тебе твоя мать. Я никогда ей не изменял. Когда я очнулся в больнице, Майра была там и отказалась оставить меня. Ты этого не знаешь, но Майра тоже на какое-то время купилась на то, что говорили Роджер и твоя мать. Мы помирились, и я узнал, как сильно эта женщина любит меня.
Майра покраснела, но обняла меня за талию, затем потянулась и чмокнула в губы.
Джон улыбнулся, а Грейс посмотрела на нас широко раскрытыми глазами, а затем, казалось, обрела себя.
– Спасибо, - обратилась она к Майре, - спасибо, что забрала моего папу и была рядом с ним, когда у меня был серьезный случай идиотизма.
Майра рассмеялась, и это несколько разрядило напряженность. Затем, в течение следующих нескольких часов, мы разговаривали. Иногда мы рассказывали о наших испытаниях, с личной точки зрения, а иногда - как группа. В какой-то момент, я даже попросил Грейс поменяться местами с Майрой, чтобы моя дочь могла обнять меня.
Я бы с удовольствием сказал, что эта встреча залечила между нами все раны, но прошли месяцы, прежде чем мы почувствовали себя достаточно открытыми, чтобы говорить друг с другом, не чувствуя, что обращаемся очень деликатно. Тем не менее, мы с Грейс работали над этим, постепенно восстанавливая наши отношения между отцом и дочерью.
Грейс даже несколько раз приходила ко мне на консультацию. Мой психиатр помог нам преодолеть некоторые пробелы и проблемы, такие как доверие, которые мы так и не смогли решить, после нашей первой встречи
Алчная Анжела