Оксана. Но краска то ли стыда, то ли желания вспыхнула на её щеках.
— Да ладно тебе, я же не говорю - трахнуться с ним! Просто, чисто гипотетически, хотела бы Сашку?
Оксана всё больше и больше смущалась и краснела, но против действия зелья не попрешь, и она ответила:
— Да вроде и хорошенький, но не совсем в моем вкусе. Малохольный какой-то, даже женственный... Я люблю повыше, помужиковатей, что ли...
— Да ладно тебе, мам, тут весь посёлок таких мужиков, ходят, как быки, прохода не дают! А Сашка - он особенный! Умный, красивый и самое главное - добрый! - влезла вдруг в разговор Маша. Она, как самая молодая и неопытная, была пьянее всех. Лицо её покрылось красными пятнами и испариной, глаза бешено горели огнём. Но юную красотку подобные метаморфозы ничуть не портили, а делали лишь краше! Сразу было видно, что она тайно влюблена в Александра, а потому вступилась за него перед матерью.
Конечно же, Машины слова не ускользнули от жениховских ушей, заставляя Сашу смущаться ещё больше. Но зато тёща, казалось, ничего и никого не слышала. Она была в прострации, кайфуя от массажа, истекая женскими соками и едва ли не оргазмируя под руками зятя!
Таня же, сгорая от бесконечного стыда, облокотилась на стол и прикрыла лицо ладонями, чтобы не видеть всего этого кошмарного позора.
Юля, как опытный хищник, учуяв лёгкую добычу, набросилась на бедную глупую Машеньку:
— А ты, Марусь, хотела бы его?
— Ну... - краснела Маша всё сильнее, поняв, что выдала себя с потрохами.
— Ты же не целочка уже, верно?
— Ну хватит...
— Ясно, целка... Бывает же... А минетик делала уже?
— Прекрати, Юль...
Но мать Марии, видимо разозлившись на её прошлую выходку, вдруг вмешалась в допрос с пристрастием:
— А чего это мы стесняемся, а?! А ты расскажи, расскажи, как на прошлой неделе мамка тебя в кустах сирени с Петькой Пастуховым застукала!
— Ну ма-ам... - хныкала Маша, как маленький ребенок, едва не плача.
Юля с восторженным интересом наблюдала за внезапно вспыхнувшим конфликтом между матерью и дочерью.
— Что, "ну ма-ам"? - передразнивала дочь Оксана, бурно жестикулируя, - Сосала у Петьки? Чего молчишь?!
— Ну ма-ам...
— Молчишь! А я за тебя отвечу - сосала! И не только у Петьки сосала, хуесоска ты малолетняя, но и у Лёхи Козлова, и у соседа, Юрия Тимофеевича, и у этого, как его, рыжего...
Маша безвольно опустила голову вниз. Из закрытых глаз прямо на стол капали горючие слёзы.
— Максим...
— Вот! И у Максима! У кого ещё?
— Больше ни у кого...
— Не ври матери, шалава малолетняя! Я слышала, ты и в жопу уже даешь! Или врут люди?!
— Врут...
— Конечно! Все вокруг врут, одна она не врёт! Ангел, бляха муха! Хуесоска, жопошница, но целка! Кто бы мог подумать! И Сашке отсосала бы, и в жопу ему дала, да?! И целку бы подарила! Чего молчишь?!
Юля поняла, что ситуация выходит из под контроля и решила остановить разбушевавшуюся пьяную мать:
— Ну всё, всё, хватит уже, успокойтесь! Праздник же у людей. Давайте лучше выпьем за семейные ценности!
Массаж всё это время продолжался под неусыпным контролем Юли.
Оксана громко выдохнула, оправилась, вытерла красное от эмоций лицо и заговорила прежним спокойным голосом:
— И чего это я, в самом деле? Праздник же!
Она прижала ревущую белугой дочь к груди, обняла её за плечи и стала гладить по чёрным кудрям, приговаривая:
— Ну прости, дочка! Прости, родная! Дура я глупая! Сама знаешь, как отец твой - пьяница, изводит мне душу! Да и брат твой младший, Вовка - двоечник, тоже хорош! Вот и сорвалась на тебе, золотце!
Второй День рожденья