и на сам язык начала выплёскиваться знакомая тягучая жидкость. Она дёрнулась и прервалась, но главный ухватил её за волосы:
— Приказа останавливаться не было!
И с этими словами подтянул маму назад. Вот так, пока он кончал, мама была вынуждена находится под всем этим потоком, покрывавшим её лицо, волосы и попадавшим на язык. То, что попадало непосредственно на язык, само-собой, приходилось глотать.
Как и было приказано, даже когда парень кончил, маме нельзя было останавливаться и потому, уже покрытая спермой, как и сам прибор она продолжила вылизывать его.
Какое-то время спустя она прервалась, снова начав говорить и дрочить член. Все её фразы были похожи на предыдущие, просто слегка перефразированные. Оно и понятно, трудно из раза в раз придумывать новые унизительные мольбы, да так, чтобы все из них были уникальными. А потому длилось это недолго и слова у мамы вновь скоро закончились. Выждав небольшую паузу, словно надеясь, что сможет что-то придумать и изо всех сил не желая возвращать свой язык на член, сделать это ей всё же пришлось. Сколько же боли и разочарования читалось в её глазах. Ведь раньше она лишний раз член старалась к себе “не подпускать”. И даже те немногочисленные мужчины, коим посчастливилось сожительствовать с мамой, крайне редко имели удовольствие насладится её шикарными формами. В попку она не разрешала, что, как я считаю, в её случае просто преступление. Представить не могу, как сильно разочаровывались мужчины, когда дело наконец доходило до секса и те в предвкушении наконец-то хорошенько “размять” её зад, получали от мамы холодный и безоговорочный отказ. В основное, так сказать, предназначенное для этого место, она разрешала довольно редко. А в рот ещё реже. Речи о том, чтобы кончить ей в рот или, того хуже, на лицо и идти не могло. Осмелившийся слегка кончить маме на лицо в те времена мужчина легко бы мог и без причиндала остаться. Как же тяжко было тем мужчинам, которые каждый день видели её провокационные формы, в том числе и этот отменный зад, и всё, что они могли сделать – это разве что изредка до него дотронуться ну или слегка шлёпнуть. Благо, теперь мама была загнана в подходящее для себя положение, в котором ни одна её дырочка не отдыхала ни дня, а её попке то и дело приходилось проходить различные “испытания на прочность”, чему я был несомненно рад. Несмотря на то что, уверен, мама считает всё происходящее с ней не справедливым, я же, напротив, считаю было бы несправедливым, если бы такое тело, как у неё, продолжало бы просто существовать, на каждодневной основе провоцируя десятки мужчин на всевозможные мысли о том, что бы они с этим телом сделали. Благо теперь её без отдыха занимают члены, маминому телу, наконец, спустя столько лет ожидания, нашли занятие под стать.
Вылизывая член и яйца подростка ещё несколько минут, мама, тяжело выдохнув, вновь отстранилась от них. Еле-еле она начала что-то мямлить, но было понятно, что она просто не знает, какими ещё словами продлевать свои никчёмные упрашивания. В итоге, не найдя и десятка новых нужных слов, она опять вернулась к отлизыванию и больше уже не останавливалась. За это время парень кончил ещё раз, покрыв своей спермой маме волосы и освежив то, что начало подсыхать на лице. Но даже после второго залпа останавливаться маме никто не разрешал. А до работы у неё оставалось всего часа два, может, чуть больше. И это если не считать времени на дорогу. А она до сих пор даже с одним парнем справится не могла.
Все те же трое и любовь продолжение