тут не приветствуем, да и заплатил он нормально, так что дали ему волю нормально наказать её. В первую ночь он один с ней был, а во вторую уже народу собрал. Извинения твоей мамочки перед ним слышал весь дом.
Далее Палач рассказал, что обещанные интимки Малой из мамы всё же выбил, вдоволь нафотографировав её, а сама мама за те два вечера до безумия устала ублажать бесконечное количество членов, многие владельцы которых так же заставляли её извиняться за неприсланные парню фотки, хотя были с ним даже не связаны. Cперму носом маму заставляли пускать настолько часто, что у неё семенем все пазухи забились и та целый час их прочищала в ванной. После того, как он закончил рассказ, я сделав паузу, аккуратно спросил:
— А она не сломалась... пока меня не было?
— Если бы это случилось, то я бы тебе первым делом сказал. Но, думаю, она близка. Вчера вечером опять вибрацию ей в животе устроили, так она перед тем, как её повели в кабинет, ещё полчаса передо мной на коленях ползала и говорила сделает что угодно, лишь бы ей снова не пришлось это пережить. Однако под "что угодно", кажется, не подразумевала рассказать всё тебе. А это нам не подходит.
— Честно, не знал, что она так долго выдержит. Почти ведь уже две недели.
— Да, пожалуй, она не хочет обо всём рассказывать даже сильнее, чем кажется. Иногда на выбивание информации нужно больше времени. Но у нас его нет, так что придётся ускориться.
— Вам так важно, чтобы она рассказала?
— Важна не сама информация, мне, если честно, вообще плевать. Для нас важен сам факт того, что мы её сломаем. Это же настоящее испытание, челлендж. Его всегда интересно выполнять и смотреть на итоговый результат.
— А если всё же не получится?
— Что ж, тогда она получит дольку респекта. Но такого не будет, - уверенно ответил он, - Ломаются все. И твоя мамаша, уж без обид, далеко не самый крепкий орешек, хоть и может порой казаться таковой со стороны. Будь это не просто развлечением, а полноценным заказом, то за пять-шесть дней я бы не просто достал из не информацию, но и убил бы и её гордость, и её разум, и её волю к жизни.
Уж не знаю, кичился ли он так своими навыками или правда так считал, но звучал он однозначно очень уверенно и серьёзно.
Времени и правда оставалось не много, но я даже не предполагал, чем Палач собрался доламывать маму, учитывая все предыдущие и без того жесткие испытания. Спустившись в подвал мы прошли в комнату со звуконепроницаемыми стенами, в центре которой к стулу руками и ногами уже была привязана мама.
— Твоя мамочка вполне приличная женщина. Во всех смыслах, - сказал Палач, - И лучший способ поломать такую, как она, это показать, что она обычная шлюха. Она ведь наверняка считает себя "не такой как все", что терпит всё это, потому что до охуения благородная и стойкая. Но мы покажем ей её обратную сторону. Покажем, что эта шлюха может получать удовольствие тогда, когда человек, чьего имени она даже не знает, будет засаживать ей член по самые яйца.
Маме в это время завязали глаза, вставили кляп в рот и надели вакуумные, звуконепроницаемые наушники.
— И как же вы это сделаете?, - поинтересовался я.
— Пару минут назад мы дали твоей мамаше тройную порцию сильнейшего афродизиака. Через 10 минут она ощутит, как ускорится сердцебиение; через 15-20, как накатывает возбуждение; через 30-40 минут желание удовлетвориться будет жгуче-нестерпимым, но никто не даст ей
Шантаж мамы