после этих мужчин группа была больше, а потому мне пришлось выйти, ибо становилось тесновато. Я вышел и пошёл по коридору. Едва я завернул за угол, как встретился лицом с Палачом.
— Ну что, убедился? Говорил же, что она обычная шлюха.
— Она ведь сейчас под эффектом всех этих... штук.
— Да, но они просто помогают раскрыть её. Показать ей её же нутро. Мысли у неё путаются не столько из-за афродизиака или масел, сколько из-за внутренних противоречий. Ведь она даже мысли не допускает о том, что ей может нравиться нечто подобное и до этого тело было с ней солидарно. Но вот теперь возникла проблема, ведь если часть разума продолжает бунт, то другая чувствует реакцию тела, которому происходящее нравится. Хочешь сломать человека - отдели его тело от разума.
— Интересно...
— Завтра всё повторим. Только сеанс слегка продлим. Пусть часов 12 посидит.
И правда, на следующий день всё повторилось, а сеанс действительно продлили. Ни маминому телу, ни маминым мозгам не давали остыть ни на минуту за прошедшие 2 дня. Порой она даже забывала про еду, мысли были забиты лишь получением удовлетворения, а дырки - членами. Конечно, состояние это было не нормальным и постоянным быть не могло, но свой увесистый отпечаток оно так или иначе оставило.
День 14
С глубоким вздохом и вздрогнув мама проснулась на матрасе. Жар и туман, казавшиеся ей бесконечными, наконец, понемногу отпускали её. Мысли и воспоминания были путанными, но всё же присутствовали. Она помнила, как просила о членах, как её мысли были поглощены непонятным возбуждением и как трахалась с неизвестным ей, но явно большим количеством людей, получая от этого удовольствие. Это были лишь поверхностные обрывки воспоминаний, которые держались на полученных ощущениях, но и этого было достаточно, чтобы смутить маму и почувствовать себя мерзко на душе. Она встала и огляделась. Перед ней была уже знакомая решетка, а за ней большое пространство подвала, доставившего ей столько боли. "Я так устала... Боже... Сколько я уже тут? Это когда-нибудь закончится?.. Я... Я уже не могу...", - устало жаловалась у себя в голове мама, вспоминая всё то, что ей довелось тут пережить. Едва ли она знала, что уже сегодня должна будет распрощаться с этим местом и прощание это будет куда больнее, чем всё до этого...
Уже с утра я заметил, что люди какие-то более оживлённые, чем обычно. Что ещё было более странным, так это то, что полдня маму никто не трогал, в подвал никого не пускали, а на его двери висела надпись "Казнь - сегодня", что тоже не давало поводов для расслабления. И так же полдня я не мог найти Палача, чтобы хотя бы узнать, что происходит.
После обеда Палач, наконец, объявился, и я смог найти его в его же кабинете.
— Слушайте, а что происходит?, - с порога спросил я.
— В смысле?
— Все сегодня такие... оживлённые. А ещё эта надпись на двери подвала. Что она значит?
— Один твой вопрос автоматически даёт ответ на другой. А надпись... то и означает.
— Так стоп-стоп, мы же договорились!
— О чём? Если мне не изменяет память, то я сказал тебе что-то вроде "ещё ничего не решено", но не более. Вот, я решил.
— Н-но... она ведь ещё не сломалась. Не призналась мне.
— Да, тут прав... Хм... Ну дадим ей перерыв, чтобы "выступить" перед всеми, а потом закончим. Будь уверен, сейчас у неё такое состояние, что на середине она точно поломается. Двух зайцев, так сказать.
— Нет, стойте. Мы можем... как-то договориться?
— Люди сегодня ждут шоу. Не могу же я им отказать.
Шантаж мамы