произошло это только сейчас и настолько незначительно”. Насладившись первым заходом и подержав какое-то время член у неё внутри, я стал двигаться, ускоряясь с каждой секундой. Мамина попка податливо и беспомощно проминалась под грубыми движениями моего торса, беззащитно принимая в себя глубоко и на всю длину входящий член. От самой мамы поначалу слышались какие-то прерывистые звуки то ли плача, то ли стонов, а, может, всего вместе. Но когда я ускорился сильнее, начав по-настоящему её долбить так, что громкие звуки моего торса, с силой встречающегося с её задницей, стали звонко разносится по комнате, мама вскрикнула и вцепилась зубами в одеяло. Звуков из-за этого от неё, правда, меньше не стало. Разве что они стали тише и больше похожими на мычание. От резких и грубых движений её попка, будто сама нервничая и не зная куда себя деть, не понимала какую форму ей принять и от того вся лишь содрогалась, в ужасе принимая боль. Ножки мама то и дело сводила вместе, а ступнями либо топталась на месте, либо дёргалась и вскакивала на мыски, попутно издавая приглушенный одеялом крик, если я начинал перегибать. Из-за этого её болезненного вскакивания, её попка и ляжки каждый раз элегантно и сексуально дёргались, а потому “перегибать” я старался как можно чаще.
Наконец, по прошествии некоторого времени, на протяжении которого я неустанно старался терроризировать мамин зад, я понял, что близок к окончанию. Предвкушая этот момент, я немного замедлился, но движения сделал ещё более грубыми. Я видел, как на каждый мой толчок реагировала мама и с каждый разом всё сильнее стискивала в зубах одеяло. Руки, которые я продолжал ей держать, она сжала в кулаки, а с мысочков опускаться перестала, полностью напрягши ноги. Она знала, что момент близок. Ей уже давно были знакомы ощущения пульсирующего, готового к окончанию члена в собственной попке. И она прекрасно понимала, чем всё закончится. С горечью, она сильнее уткнулась в кровать, сжав одеяло зубами так сильно, как никогда прежде, а всё её тело напряглось так, будто собралось взорваться изнутри. От этого её попка сжала мой член, словно вакуум и сдержаться я уже никак не мог. Когда мама ощутила, как торс прижался к ней в последний раз, то она за секунду поняла, что будет дальше. Тут же от неё послышался разочарованный и грустный глухой вопль, вперемешку с плачем. Она слегка дёрнулась и в это же мгновение ощутила противную и ненавистную сперму, струями вливающуюся в её бедный зад, обжигая его, раздражая и оскверняя в очередной раз. Всё время, что я кончал, она ни на секунду не расслабилась и оттого, создаваемым напряжением, буквально выдаивала, выжимала всё до капли, хоть и, очевидно, не желая этого. “Какой бы униженкой ты ни была и как бы ни продолжала изо дня в день разочаровывать, твой зад не разочарует никогда. Ты, дура, небось даже не понимаешь, что всеми своими действиями, якобы направленными на сопротивление, превращаешь собственную попку в спермовыжималку. Оно и не удивительно, что все тебя в неё в первую очередь выдолбить хотят. Она не только внешне, но и по ощущениям невероятна. И ты делаешь её такой, сама того не осознавая. Так или иначе – продолжай. Чем большее количество членов занимается твоей тупой задницей, тем лучше”, - думал я, пока из меня выходили последние капли.
Закончив и вынув член, я отхлестал её попку несколько раз и стал одеваться. Мама ослабила своё напряжение и опустилась к полу, так и оставив верхнюю часть тела лежать на кровати. Ещё до момента, как
Пятница. История одного вечера