сидел на диване, не зная, чем себя занять. Телефонный звонок заставил вздрогнуть.
— Я возьму! - крикнул в сторону кухни, и поднял трубку.
— Микашин у телефона. - скорее всего, это или с работы, или Пашка, по-любому. Но в трубке молчали. А через пару секунд зазвучали короткие гудки.
— Кто? - Наташка выглянула из двери.
— Не знаю, ошиблись наверное...
Ужинали в молчании, хотя и не в таком, как бывало в последнее время, когда Наташка, отчаявшись разговорить меня, замыкалась в холодном бойкоте, длившемся, бывало, и день, и два. Вроде бы всё так же - на общие темы говорили, делами общими могли заняться, но я всегда чувствовал, когда она недовольна, а уж когда злится... Так вот сейчас всё было не так. Ещё только сев за стол, она задала вопрос, который я ждал, и к которому был готов:
— Ты когда выйдешь? - она смотрела в тарелку, но по тому, как замерли её руки в ожидании, я понял, что ответ - важен.
— Не знаю. Я не хочу... Я слишком много работал в последнее время и слишком мало был... с тобой. Мне сейчас важнее... быть здесь.
Она так и сидела, глядя на свой кусочек пирога. И я, поскольку искоса, но пристально следил за ней, успел заметить, как из под ресниц на тарелку капнула слеза.
— Давай как раньше... Может, погуляем по нашим местам?.. А то ведь лето проходит... - еле заметно кивнула.
— Ну и по магазинам там... Если у тебя настроение будет. - опять почти незаметный кивок. Я знал, я чувствовал, что нам нужно сделать "как раньше" совсем другое. Но предложить пока мог только это...
Вечером выбрались в универмаг за продуктами. Перед выходом я выгреб из кошелька всё, что там было, и, не глядя в глаза, протянул ей. Она замерла на миг, потом взяла деньги, слегка соприкоснувшись с моей рукой... а меня как током пробило: я не знал, моё тело не знало как реагировать на её прикосновение! Как будто чужая... Если раньше, в силу привычки и сосредоточенности на себе, я просто не обращал внимания на такие моменты, то сейчас, всё ещё обострённое восприятие не оставило без внимания этот миг моей растерянности, но мне этого хватило. И, пока мы спускались в лифте, я, внешне оставаясь невозмутимым, мысленно надавал себе по морде. Так что, когда мы вышли во двор, я решительно взял её под руку, как не делал уже давно... И сразу почувствовал, как осторожно, но охотно её ладошка сжала мой локоть, как тут же к моему плечу слегка прижалось её плечо, а потом, осторожно и совсем чуть-чуть - мягкая грудь. Мы шли привычно в ногу, никуда не спеша, и само по себе это было таким... забытым занятием, что меня накрыло воспоминаниями о таких вечерних прогулках, когда мы могли вот так, под ручку, гулять часами, и иногда, убедившись, что нас никто не видит, целовались... Искоса глянув на Наташку, я понял - она вспоминала то же самое, потому что, хоть и смотрела вниз, но вся как-то приблизилась ко мне, уже смелее прижалась тёплой грудью, а её рука понемногу переместилась на мой бицепс, крепче обхватывая и сжимая его... Я не успел осознать этот такой родной её жест. Не успел даже понять - радуюсь я ему или нет... Потому что в следующий миг уже не воспоминания о "Распутье", а само это ужасное место вторглось в нашу жизнь. Во плоти.
Наташкина улыбка. Глава четвёртая