чашечек едва прикрывали соски. Мамины руки потянулись к бретелькам и стянули их с ее плеч, и наконец, волшебным образом, невероятно, за пределами всего, что я мог себе представить часом ранее, лифчик опустился до маминой талии, и ее груди предстали моим глазам.
Кажется, у меня отвисла челюсть. Я уверен, что ничего не говорил по крайней мере минуту. Мама неподвижно сидела передо мной, не двигаясь, но ровный ритм ее дыхания заставлял ее грудь подниматься и опускаться у меня на глазах, и этого было достаточно. Мое сердце переполнилось желанием, а член наполнился кровью. Я был возбужден больше, чем когда-либо прежде. Мамины груди были полными и бледными, а соски - розовыми и торчащими.
— Не останавливайся, Джубал, - сказала мама. Ее голос был едва громче шепота. Она на секунду приподнялась с кровати, и ее руки стянули белые трусики с бедер вниз. Они свалились у ее ног на полу.
Мама сидела передо мной обнаженная. Я тоже сидел, не двигаясь.
Мама раздвинула ноги, и мой взгляд скользнул вниз.
На стыке ее бледных ног появилась пышная коричневая поросль волос. За волосами, скрытые, но не спрятанные, виднелись пышные губки ее киски. Я никогда не видел ничего подобного. Те немногие девушки, с которыми я встречался, были выбриты или коротко подстрижены. Мамин куст, напротив, выглядел диким и неприрученным, и его обнаженность противоречила всему, что я когда-либо думал о ней.
Мой набухший член в ответ встал во весь рост и затвердел, а моя рука рефлекторно потянулась, чтобы прикрыть его, но мамина рука остановила меня.
— Нет, - сказала она.
Мне кажется, я вздохнул или, может быть, ахнул. Я не помню.
— Прикоснись ко мне, Джубал, - сказала мама.
Я протянул руку вперед и коснулся ее волос, и меня удивила их мягкость. Мои собственные волосы на лобке были жесткими, но мамины были нежными, как пух. Я продвинул палец еще дальше вперед, пока он не коснулся плоти: маминой киски. Губы, толстые и изогнутые, были плотно прижаты друг к другу. Я провел пальцем вверх и вниз, между ними, пока мой палец не остановился на розовом бугорке ее клитора. Я не был экспертом по женской анатомии, но у меня было достаточно опыта, чтобы примерно представлять, к чему я прикасаюсь и на что смотрю.
Мама громко выдохнула, когда мой палец коснулся ее клитора. Она закрыла глаза.
— Да, Джубал, - сказала она.
Это было больше похоже на приглашение, чем я когда-либо мог ожидать, поэтому мой палец продолжил свое исследование самого тайного и священного места мамы.
Я не понимал, что делаю, но, казалось, это не имело значения. Мамино тело содрогалось от каждого прикосновения. Мой указательный палец обвел ее клитор. Кончиком пальца я пробежался вверх и вниз по нему с каждой стороны. Я провел пальцем вниз по мягким, неровным складкам ее плоти и надавил вперед, пока губы не разжались и кончик моего пальца не исчез внутри мамы. Ее вздохи стали громкими и затрудненными.
— Это чудесное ощущение, - сказала она с закрытыми глазами. Слова вырывались между глубокими вдохами.
Мама открыла глаза. Она уставилась на меня так, что мне показалось, будто она смотрит на меня в первый раз. Она протянула руку к моей груди. Я напряг грудные мышцы, и, по-моему, у мамы заблестели глаза. Ее рука прошлась по моему плечу, затем прижалась к мышце моей руки. Было странно наблюдать, как моя мама смотрит на меня с выражением вожделения. Мне показалось, что я увидел мурашки у нее на руках. Мне показалось, что я почувствовала их на своих.
Я совсем забыл о своем пальце. Он лежал на кровати,
До реки было совсем близко