мрачный и скрыто-озлобленный. Он никак не комментировал отлучку, не анонсировал изменения отношений с любовницей, а я — не спрашивала. Довольно было и того, что всё вернулось в прежнюю жизненную колею — слегка попорченную, чуть заметно тронутую грязью и опустошённостью от произошедшего, но всё же прежнюю… Впрочем, через пару недель Захар, ощутимо посвежевший, снова стал куда-то отлучаться из дома. Я догадывалась — куда.
А в середине февраля, почти через год после нашей встречи — вернулась Оксана.
***
Мы живём втроём уже три года. Захар стал более чутким — его «внутренний эгоист» словно «насторожился» от произошедшего, заподозрил, что существует кто-то ещё кроме него. Я — не требую от Оксаны признавать себя нашей рабыней, хотя, она по-прежнему безупречно играет эту роль и отдаётся Захару лишь в попу. Все мы, не договариваясь, боимся разрушить хрупкую конфигурацию чувств, выстроенную в начале — осознавая нужность каждой составляющей, какой бы лишней и нелепой она ни казалась. Холодный, циничный, но похотливый муж. Благодушная жена-хозяйка, кладущая под него рабыню в извращённой форме, и развлекающая всех эротическим театром. И служанка — делающая в голом виде домашнюю работу, а потом, с красной от порки задницей и анусом, накачанным спермой — творящая в интернете. Дети продолжают посещать нас, и, кажется, догадываются о сути наших отношений… По крайней мере, Джек знает точно. Потому что на прошлой неделе он трахнул Оксану — с нашего попущения. Смотрит он на неё неравнодушно — не удивлюсь, если попросит руки и сердца. И тогда — мы действительно станем одной семьёй, а моя невинная ложь сыну вдруг обернётся правдой.
Сладкая пытка