Запыхавшимся не своим голосом она нетерпеливо пробормотала «а ты скоро?», стянула с меня резинку и стала с фанатическим напором сосать, облизывать, постукивать себя по лицу и работать рукой. Поблагодарил случай за совпадение с недельным нофапофоном, плюс пара дней в этих гостях. Пока она содрогалась от каждого микроудара жидкости в её сильно разрумянившееся полубезумное лицо, успела ещё раз кончить, тем более что её левая рука не менее настырно стимулировала лобок.
В перерывах мы зависали в ванной, надолго смыкаясь телами под водой, а постельным отдыхом служило взаимное поглаживание, пока новые результаты поиска чувствительных участков не пересиливали усталость. В памяти осталось её многозначительно сытое голое тело, потягивающееся на закате с довольным видом у открытой двери балкона, и как я тут же реализовал вспыхнувшее желание, подскочил к ней, встал на колени и прижался лицом к классическому бабскому выбритому лобку, типа как Есенин к берёзе, разминая неимоверно полюбившуюся махину ягодиц под её похотливый смех, постепенно сменяющийся серьёзными для неё и для меня просьбами.
Может, и к лучшему, что мы живём в разных городах и что трахались всего два дня, хотя за этот срок она продемонстрировала уйму поз, вариантов соприкосновений и взаимодействий. Не уверен, что сохранил бы силы и интенсивность первоначального уровня, если бы это продолжилось на будничной основе. Когда профессор вернулся, смущала невыветренность уплотнившегося запаха каких-то её лосьонов для тела и чего-то приятно-телесного. И то, что его дочка бессознательно поглаживала и приобнимала меня, и всячески касалась по инерции, и называла ласковыми словами. Впрочем, иным образом натрахавшись с этими здоровенными коробками по пути домой, я утомился больше и, конечно, куда безрадостней.
Дома меня ждал памятный сувенир в виде ссылки на архив её медиа-материалов (неожиданно резанула досада из-за файлов, где она не одна). Папка включала съёмки разных лет, чуть ли не школьных. Постоянно сменялись имиджи и вариации форм. В разные годы она внезапно возобновляла переписку со мной, и производила впечатление потерявшей голову от прилива возбуждения. Горечь отлучённого самца мешалась с определённым интересом, когда она делилась информацией о современных своих романах. Например, в какой-то момент она устроилась на кафедру и поделилась отчётом о случке со студентом. Её эстетично округлившееся тело подчёркивалось карликовостью и худобой партнёра. Это был вечер страдания. Хотелось двух вещей: ощутить её нынешнюю + то же самое, но тогда, когда сам учился на первом курсе и дико обламывался. Казалось, что в спрессованном виде переживаю трагедию всей жизни, и что эта ночь не кончится, при всей легкомысленности того двухдневного контакта и при несерьёзном отношении к нашему интернет-общению. Позже Анна вышла замуж за какого-то качка свирепого вида, и потребовала удалить отосланные мне копии её запечатлений, на что я ответил лживым подтверждением с видео-«пруфом», а по своей воле лишь проредил бэкап разносолов, избавившись от нервирующего их сегмента.
Госпожа