Категории: Зрелые | В попку
Добавлен: 15.03.2025 в 03:34
белое, липкое, смешанное с маслом, стекая по ее ягодицам, оставляя блестящий след на морщинистой коже. Капли упали на покрывало, жирные, теплые, и она рухнула на живот, дыша тяжело.
— Ну ты, Егор, — сказала она, хрипло, с пьяной улыбкой, глядя на него через плечо. — Залил старуху... чувствую, как течет, теплое. Хорошо мне теперь, привыкла я к тебе там.
— Рад, — он лег рядом, вытирая пот со лба. — А тебе как?
— Ох, — она хмыкнула, переворачиваясь на бок. Ее грудь легла ему на руку, тяжелая, потная. — Сначала жгло, а теперь... нравится. Греешь ты меня.
Она кряхтнула, садясь на кровати, и посмотрела вниз — между ее ягодиц все еще текло, липко, пачкая покрывало.
— Ну и натекло, — хмыкнула она, пьяно. — Пойдем подмоемся, а то как свиньи будем. И ты давай, не лежи, вставай.
Он кивнул, встал, и они пошаркали в ванную — тесную, с облупленной плиткой и ржавой ванной. Она включила воду, теплую, но слабую струю, и встала над тазом, раздвинув ноги. Ее седые волосы между ног блестели от влаги, а из ануса стекало — белое, густое, с масляным блеском. Она плеснула воды, смывая, и хмыкнула, глядя на него.
— Чего уставился? — спросила она, хрипло. — Мойся давай, а то липкий весь.
Он подошел, смыл с себя масло и ее запах, и они стояли рядом, пьяно посмеиваясь, пока вода журчала. Потом вернулись в комнату, она накинула платье, он натянул джинсы, и сели за стол, налив еще коньяка.
— Слушай, парень, — сказала она, крутя стакан в руках. — Попу мою ты сегодня залил, а другая дырочка скучает. Небось, силен еще, а?
Он хмыкнул, глядя на ее морщинистое лицо, на хитринку в глазах.
— Силен, Маша, — сказал он, пьяно. — Хочешь, чтоб и туда?
— Хочу, — она кивнула, пьяно, жадно. — Давай-ка, допивай, и пойдем опять. Старуха я, а все мало мне.
Они выпили, и она легла на спину, задрав платье. Ее промежность — широкая, с толстыми складками, седыми волосами — была влажной, теплой, пахла коньяком и ею. Он лег сверху, вошел — легко, скользко, чувствуя, как она обхватывает его, горячая, мягкая. Она застонала, хрипло, обнимая его ногами.
— Ох, мальчик, — шептала она, пьяно. — Вот так, давай, не спеши.
Он двигался, медленно, глубоко, и ее грудь колыхалась под ним, тяжелая, потная. Они целовались, пьяно, с языком, и она хмыкала, стонала, пока он не кончил — второй раз, заполняя ее спереди. Сперма текла из нее, смешиваясь с ее влагой, стекая по седым волосам на покрывало, и она хмыкнула, довольная.
— Ну ты, Егорка, — сказала она, хрипло, дыша ему в шею. — Обе дырочки мои согрел. Силен, черт.
— А ты ненасытная, — он улыбнулся, пьяно, гладя ее. — Еще хочешь?
— Хочу, — она хмыкнула, прижимаясь. — В субботу опять приходи, а то скучать буду. И на работе заглядывай, поболтать хоть.
— Буду, — он кивнул, пьяно. — Зови, когда захочешь, Маша.
В пятницу Егору позвонили из отдела кадров — голос в трубке был сухой, деловой, но слова грели: "Должность в филиале, в Новосибирске, с повышением. Согласны?". Он согласился, чувствуя, как сердце сжалось — радость мешалась с тоской. Вечером он собрал пакет — коньяк, печенье, масло, — и пошел к Маше, зная, что это в последний раз.
Постучал, и она открыла, в старом платье с цветами, босая, с седыми волосами, спутанными, как всегда. Ее лицо — морщинистое, с глубокими складками у глаз и рта — осветилось улыбкой, но глаза были усталые, старые.
Есть идея получше..