хрипло рычат, лупцуют жопу нещадно, бешено месят хуями! Мухе не впервой такая болтанка: она умело балансирует, «объезжая» взбесившихся дельфинов, с торжеством победительницы слушая жестокие стоны стреляющих вязкими струями «мальчиков». Лейте, мальчики, лейте! Наливайте меня до краёв! Молофья, она полезная!
Всё! Отрычали, бедные, упарились, прекратили битьё её помидорно-красных ягодиц. Мягкие болты выползают из Мухи; усталые ёбари гогочут, чешут липкие яйца. Довольны: спустили славно! Муха, шлёпнув титьки Мишке на брюхо, резво додрачивает себе, но… как всегда, отлежаться на пушистой волосне, отстонать своё ей не дают. Мишке жарко - он бесцеремонно пихает её на пол: после спуска ёбарь, как известно, на время утрачивает галантность.
Муха лежит на полу ёкающим пузом; сырые гладкие доски пахнут берёзовым листом, мыльной пеной. Сквозь неширокие щели веет прохладным земляным духом, а ещё неотчётливым, зверским, гнилым. Муха тихо смеётся: это тайный дружок её – томящийся внизу невидимый бес. Он здесь, близко. Подглядывает.
Разбросав колени, приникает лобком к щели и медленно сладко ссыт в неё, напаивая дымящейся струёй невидимого. Мужики с интересом смотрят ей в жопу, Мишка большим пальцем ноги ковыряет её мягкий податливый анус:
— Муха! Харэ ссать… «Расслабона» тяпнешь? Подымай жопу. Вот стакан, садись. Руки назад. Вяжем её, Колян… Ну, пошла!
— Ну, ма-альчики! – она канючит по привычке. Надо так надо!
Выставив рядком осклизлые причиндалы, нарочито грубо (так уж заведено в их «ёперном театре») поволокли за уши, натянули Мушку ртом на сложенные вместе хуи. Над стаканом высадили ровно царевну-лягушку: сиди себе на цыпках, соси и тужься! Ещё и связали, чудилы, вожжами поперёк сисек стянули, локти спутали – типа дрочить не моги, помучайся, милашка! Связанная Муха дуреет; мурашками покрываясь, сосёт, чмокает, пердит в стакан – нате! Щас им и нассыт, и чего похуже – из обеих дырок капает, всё открыто. Молофьи много. Полстакана почти на полстакана водки. Муха широким как у Буратины ртом обсасывает восставшие хуи, а мужики, хватив из горла, поливают ей лопатки: по спине между стянутых локтей, по пальцам, которыми она держит ягодицы – бежит водочка, смывая сперму с ануса, с половых губ, капает в стакан. В стакане получается мутный, остро воняющий коктейль. Назвали его, долго не думали – «расслабон». Расслабляемся же!..
Всё, что мимо стакана прыщет: в пол, в щели – ему… Выпей, батюшка банник: сладка с кончёй водочка – вот и выпей себе!
— Пей, Мушка! – её бьют по щекам, она хохочет, разинув рот…
— Мальч!.. Угл! – ей заливают «расслабон», воткнув стакан в пузырящиеся молофьёй губы... И когда, напоив, развяжут – Муха, в хламину моментально пьяная после «расслабона», даже подрочить не сможет толком, пальцы не слушаются. А на восставших смычках ещё поиграет-попрыгает, почудит ещё - чудить она может похлеще «мальчиков»! Муха - дама ужас до чего чудачливая!
Банный бес