к её прелестному подмигивающему анусу. Он так и звал меня — идеальный способ довести ее до кричащего кипения. Медленно я наклонился, расправляя язык, готовясь к облизыванию колечка, а затем к жесткому проникновению в него.
Как раз в тот момент, когда я собирался сделать первый полиз, рука преградила мне путь. Зофи повернулась на бок, почти, но не до конца подняв грудь, и я вдруг ясно увидел, что она защищает свой анус.
— Сделаешь это, дорогой, — начала она, делая сильный акцент на ласкательном слове, — и я больше не буду тебя целовать, пока ты не почистишь зубы и не вымоешь рот. И нет, ты не можешь взять мою зубную щетку.
Я не мог удержаться от смеха, когда извинялся. Уж очень много сил ушло на один неудачный почти-оргазм. Тем не менее, по тому, как властно Зофи смотрела на меня со смесью строгого доброго юмора, я сразу узнал ту утонченную леди, с которой провел весь день, так что миссия была выполнена.
Выражение лица Зофи смягчилось, она перевернулась на спину и встала с кровати, чтобы закрепить полотенце, предоставив мне краткий миг обзора её полной наготы, после чего снова села рядом со мной и склонила голову на мое плечо.
— Спасибо, ты очень терпелив.
— Ты этого стоишь, мой скарбие.
— Ты уже второй раз так меня называешь, что это значит?
Я поднял на нее бровь:
— Ты не знаешь польского языка?
Зофи пожала плечами:
— Я родилась в Калифорнии. Моим родителям удалось покинуть Польшу времен холодной войны в 70-е годы подростками. Их воспоминания о родине не самые радостные. Ты, наверное, заметил, что они с энтузиазмом тут ассимилировались.
Она обвела жестом свою спальню, заполненную не только атрибутикой "Найнерс", но и патриотической красно-бело-синей цветовой гаммой, которую я не заметил — до того, как девушка-подросток Зофи начала заменять её своим собственным мусором. Мне также не приходило в голову задаваться вопросом, как польский иммигрант стал таким ярым поклонником американского футбола, но теперь это стало понятно.
— Мои родители, — продолжала Зофи, — никогда не считали нужным учить меня своему родному языку или отдавать в польские школы.
— Очень жаль.
Зофи пожала плечами.
— Я всегда немного жалела об этом, но никогда не была настолько заинтересована в самостоятельном изучении языка. Но мы отвлеклись от темы, что означает moj skirbie?
— Moj skarbie, — поправил я. — Мне сказали, что это можно перевести как "моя дорогая" или "мое сокровище". Мне больше нравится последнее.
Она улыбнулась мне:
— Мне нравится, дорогой.
Она наградила меня быстрым поцелуем, ее глаза сияли нежностью. Я откинулся назад и снова поцеловал ее — не тем горячим поцелуем, который служит прелюдией к страстному сексу, а романтическим, который сам по себе является формой занятия любовью. Мы вместе исследовали рты друг друга, иногда отклоняясь, чтобы погладить шею или грудь, а затем неизбежно возвращались губами к губам. Наслаждение нарастало внутри меня — внутри нас обоих — от того, как интенсивность ласк нарастала и усиливалась, пока не возникло ощущение, что мы испытываем одновременный оргазм, даже не прикасаясь друг к другу.
Мы отпрянули друг от друга, думаю, оба были немного горды тем, как мы отреагировали на партнера. Зофи глубоко дышала и имитировала обмахивание лица веером. Мое сердце заколотилось, и я произнес:
— Вау.
Она мило покраснела и впервые за несколько минут отвела глаза. Только тогда она заметила это.
— Эй, что это? — спросила она, указывая на конверт, который лежал на видном месте посреди рабочего стола.
Я прислонился к стене, на моем лице появилась глупая ухмылка.
КБС. Клуб Больших Сисек (Глава 19)