Украшения она выбрала специально: длинные нити крупного жемчуга в несколько оборотов вокруг шеи, тяжёлые кольца-серьги, жемчужный браслет на запястье, золотые кольца на пальцах. Обручальное кольцо она не сняла — пусть символ верности касается чужих членов, гладит чужие яйца, марается в чужой сперме.
На ногах — ярко-красный лак, на большом пальце левой ноги — крошечное чёрное сердечко. На левой лодыжке — тонкий золотой браслет с маленьким дельфином, который будет звенеть при каждом толчке.
Она посмотрела на себя ещё раз: дорого, развратно, идеально. Готовая подарочная блядь. Жаль, конечно, что голову придётся скрыть — с ней пропадёт изрядная доля очарования её мордашки, однако Алексей обещал предусмотрительно прорезать в марле отверстие для того, чтобы её ротик тоже участвовал в мероприятии.
Зашёл Алексей и, увидев получившийся образ, присвистнул, разглядывая со всех сторон и даже заглянув под юбку:
— Ну ничего себе, ты секс-бомба! И трусики — огонь! Эх, жаль такую красоту заматывать! — добавил он. Они начали прилаживать обратно марлевую повязку, а потом припасёнными ножницами парень вырезал в районе рта приличного размера дырку. Он остался доволен произведённым эффектом, балуясь, засунул ей в рот палец, заставив пососать его, взял за руку и повёл в зал:
— Дорогие гости, встречаем женщину-мечту, благочестивую жену и мать, которая в душе всегда хотела большего?! Вы готовы?! — громко спросил он. В ответ нестройно понеслись мужские «да», «готовы»! Снова Наталья услышала ропот и одобрительные вскрики.
— И я готова, — немного осипшим от волнения голосом произнесла Наталья. Она оказалась в центре комнаты и стояла, различая только контуры предметов и людей. Она услышала, как кто-то шумно сглотнул, кто-то выдохнул «охуеть», кто-то просто тяжело задышал. Запах — смесь пива, пота, сигарет и молодого возбуждения — ударил в ноздри даже через марлю.
Лёшка громко объявил:
— Пацаны, перед вами настоящая чужая мамочка и чужая жена! Поэтому лицо скрыто — не положено чужим мужикам его видеть, оставим эту привилегию семье! Но тело… тело в полном нашем распоряжении! Она сама хотела нам его отдать, и мы не должны её разочаровать! И раз она чужая жена и мамочка, то её можно и нужно пользовать без резинок! Она получит нашу молодую сперму и поделится своим отменным телом! Анализы все сдали, всё чисто! Наша задача — сделать с её дырками так, чтобы мужу сегодня ничего не досталось! — закончил он.
В ответ раздался одобрительный гул, смешки, кто-то хлопнул в ладоши. Наталья почувствовала, как кровь прилила к щекам под марлей — от стыда и от дикого, сладкого предвкушения. Коленки дрожали, между ног было хоть выжимай — трусики «коровка» совсем промокли. Парни повскакивали и сначала осторожно обступили её. Круг из пяти молодых тел. Руки потянулись почти одновременно: кто-то сзади задрал подол платья, обнажив бёдра в чулках и крошечные трусики-танга; кто-то спереди потянул декольте вниз, вывалив тяжёлые груди из чашечек. Пальцы скользнули под резинку чулок, по голой коже выше, по ягодицам. Кто-то грубо щипнул пухлый лобок через ткань трусиков, удивлённо произнёс: «О, какие пятна, как у коровы!».
— Давайте её так и звать — Корова! — предложил кто-то справа.
Другой не стал разглядывать, а запустил руки под резинку — нашёл мокрые губы, раздвинул, вошёл туда двумя длинными пальцами, заставив Наталью ойкнуть:
— Блядь, она уже течёт, — заключил он.
— Сиськи-то какие, мамкины, — другой уже мял одну грудь, тянул её за соски, накручивая пальцами. С другой стороны тоже сжали, лапали всю силку целиком, потом чьи-то горячие губы охватили сосок и стали чмокать им.
Волнообразное чувство