руки. Моей теще было 48 лет — она родила Марси в 23. Она всё еще молодая и энергичная женщина. У нас работал сотрудник по имени Бен, он заведовал почтовым отделом. Тихий, замкнутый холостяк 50 лет. Я вызвал его к себе утром.
— Вы хотели меня видеть, мистер Андерсон? — нервно спросил он.
— Бен… сколько раз я просил называть меня Джеком? Мне нужна услуга, но не чувствуй себя обязанным соглашаться. Это личное, не по работе. Ты, наверное, слышал, что мать Марси теперь живет с нами. Она никого здесь не знает. Она отлично выглядит, ей всего 48 — представь себе Марси постарше. Я бы хотел пригласить тебя на ужин в субботу. Может, ты расскажешь ей, чем тут можно заняться одинокому человеку?
— Не знаю, мистер Андерсон… то есть Джек. Я довольно застенчив, особенно с женщинами. Буду нервничать рядом с вами и миссис Андерсон.
— Бен, всё будет в порядке. Ты же общаешься со всеми здесь без проблем. Я буду очень признателен, если ты найдешь возможность прийти.
— Э-э… хорошо… во сколько?
— Ужин в семь, но приходи-ка к шести. Без официоза… я буду в поло и слаксах… скорее всего, в кроссовках или сандалиях, если будет тепло. И спасибо тебе, Бен.
Он ушел, а я следом за ним вышел переговорить с Марси. Она подняла на меня взгляд.
— Половина дела сделана. Теперь осталась твоя мама.
— Нет, Джек… сделано десять процентов. Убедить её — это остальные девяносто… уж поверь мне.
— О, маловерия! — я усмехнулся и пошел обратно, напомнив ей про обед. Сегодня у меня выпала редкая возможность сводить её куда-нибудь днем, и собирался этим воспользоваться. Мы снова пошли в тот северо-итальянский ресторан, но чеснок с маслом я заказывать не стал. Взял куриную грудку на гриле с фокаччей и огромный салат. Марси заказала то же самое. Когда принесли тарелки, она заявила, что этого хватит на целую неделю. Мы съели сколько смогли, а остальное забрали с собой.
Мама ждала нас после работы. Я сказал ей, что пожарю бургеры на ужин. Пока я лепил котлеты, плотно их сжимая и щедро посыпая солью с перцем, я начал свою «обработку»:
— Мам, я пригласил друга на ужин в субботу.
— Да?
— Ага, он работает с нами… заведует почтой. Зовут Бен. Ему 50, холост.
— ЧТО? Ты вздумал меня сводничать?
— Нет, мам, вовсе нет. Бен здесь давно живет, у него довольно активная социальная жизнь. Мы с Марси подумали, что у него найдутся идеи для тебя. Есть только одна проблема — он ужасно застенчив с незнакомцами и особенно с женщинами. Тебе придется буквально вытягивать из него слова.
— Сейчас ты еще скажешь, что у него «прекрасная душа», а это обычно значит, что он жирный уродливый мужлан.
Марси вступила как по нотам:
— Нет, мам, он не урод. Чуть выше меня и стройный. Почти уверена, что он бегун — серьезно занимается. Если не путаю, он бежал в полумарафоне в прошлом году. Кажется, видела его имя среди лидеров… неплохо для мужчины его возраста. И выглядит он вполне прилично. Думаю, стоит дать ему шанс.
— Буду честен, мам, — продолжил я, — мне кажется, он по натуре ведомый. Поэтому и не женился. Ему нужен кто-то сильный… кто-то, кто направит его.
— И ты думаешь, это я?
— А кто сильнее женщины, которая все эти годы в одиночку боролась за жизнь своего ребенка?
Я видел, что она задумалась, поэтому замолчал и пошел на улицу разжигать гриль.
Суббота тянулась медленно. Почти весь день я разгребал накопившуюся работу, закончив около трех. Мы с Марси договорились
Запретные Терни любви