со стороны. Просто отдалась ощущениям — и когда волна накрыла её, она выгнулась, открыв рот в безмолвном крике.
Диана вытерла губы и легла рядом. Инга прижалась к ней и поцеловала в шею. Её сердце пело от переполнявшего её счастья.
— Я люблю тебя, — прошептала она.
— Я знаю, — Диана поцеловала её в лоб. — И я тебя люблю. А теперь спать. Завтра воскресенье. Будем ничего не делать.
Они заснули, обнявшись. За окном была теплая летняя ночь и миллионы звёзд сияли на небе только для них двоих.
— --
Комната Алисы. В то же время
Когда Алиса услышала первый громкий стон матери, она отложила телефон и уставилась в потолок. Сначала хотела заткнуть уши наушниками. Но потом... потом любопытство взяло верх.
Она встала и на цыпочках вышла в коридор. Дверь в спальню родителей была закрыта, но не до конца — возможно, они не рассчитали, когда запирали на ключ, и щеколда не вошла в паз. Из щели пробивался жёлтый свет ночника. И звуки.
Она не собиралась подглядывать. Она правда не собиралась. Но ноги сами принесли её ближе, и глаз сам прижался к щели. Она увидела их — отца и мать. Ольга лежала на спине, раскинув ноги, и стонала, а Александр двигался над ней — быстро, сильно. Но самое странное было не это. Самое странное было то, что они говорили. Алиса не слышала всех слов, но обрывки долетали: «...она моложе... двадцать лет... тёмные волосы...» и «...ученик... на коленях... глотаю...». Они рассказывали друг другу фантазии. О других людях. И это их заводило.
Алиса отступила в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. В голове крутились обрывки: «ученик», «на коленях», «глотаю». Её родители не просто занимались сексом. Они рассказывали друг другу о своих тайных желаниях. И это было... не отвратительно. Это было странно возбуждающе.
Она легла на кровать. Рука сама скользнула под одеяло. Пальцы нашли уже влажные складки и начали двигаться — медленно, кругами.
«Они говорят об этом, — думала она. — Они не стыдятся. Мама представляет ученика. Папа — какую-то девушку». А что, если бы её родители узнали о ней? О том, что она фантазирует об отце? Что она мастурбирует на него каждую ночь? От этой мысли стыд смешался с возбуждением, и она ускорила пальцы. Она представила отца — не с мамой. С ней. Как он входит в неё — медленно, глубоко, — и она шепчет: «Папа... папа...» И он не останавливается. Он трахает её. И говорит: «Да, Алиса. Ты моя шлюха! Кончи для папы!».
Оргазм накрыл её резко — она зажала рот подушкой, и крик утонул в ткани. Тело содрогнулось несколько раз и обмякло. Она лежала, тяжело дыша, и смотрела в потолок.
За стеной уже было тихо. Родители, кажется, уснули. Из комнаты Дианы не доносилось ни звука — они тоже закончили.
Алиса вытерла руку салфеткой и перевернулась на бок. Она думала об отце. О его голосе там, в спальне. О том, что он сказал маме: «Она моложе. Двадцать лет». Двадцать лет. Это почти её возраст. Может быть, он фантазирует о ком-то вроде неё? Может быть, он все же...
Она не додумала. Страх подступил к горлу — не страх разоблачения, а страх надежды. Потому что если надежда окажется ложной, это будет больнее всего.
Она зажмурилась и попыталась заснуть. Но перед глазами всё ещё стояла картина: отец, нависший над матерью, и его голос — хриплый, низкий: «У неё тёмные волосы».
Алиса запустила пальцы в свои розовые пряди и горько усмехнулась. Нет. Не о ней. Конечно,
Лето изменившее всё! (Часть 9)