что ее плечо касалось его рубашки. Она взяла мел и протянула ему.
— Расскажи мне о крестьянской общине, — сказала она и одновременно расстегнула его ширинку.
Ее пальцы скользнули внутрь, обхватили его член — горячий, твердый, с влажной от предэякулята головкой. Игорь замер, мел выпал из его руки и покатился по полу. Ольга начала медленно двигать ладонью — вверх-вниз, — растирая большим пальцем смазку по головке. Она чувствовала, какой он напряженный, и это было совсем не так, как с мужем — у мужа член был знакомым, родным, привычным. А этот был чужим. Юным. И от этой чуждости ее возбуждение только росло.
Он попытался что-то сказать, но слова путались. «Крестьянская община... была... основой... аграрного строя...» — бормотал он, пока ее пальцы сжимали его член у основания. Она ускорила темп, и он замолчал, вцепившись в край доски.
— Продолжай, — приказала она.
— Не могу... — выдохнул он. — Когда вы... так...
— Ну хорошо, — она улыбнулась и отпустила его член. — Тогда иди сюда.
Она отвела его к учительскому столу, усадила на стул — впервые он сидел на ее месте, — а сама опустилась на корточки перед ним. Ее колени раздвинулись, открывая ему вид на вибратор, все еще торчащий из ее влагалища.
— Смотри, — сказала она и взяла его член в руку.
Второй раз за эти минуты. Теперь она рассматривала его ближе. Он был меньше, чем у мужа, но это было неважно. Важно было то, что это не муж. Что это другой человек. И она собиралась сделать то, что еще ни одна женщина для него не делала.
Она взяла в рот.
Сначала только головку — обвела языком, пробуя на вкус. Солоноватый. Не совсем как у мужа — другой. Более терпкий, что ли. Ее собственное возбуждение взлетело до предела. Она делала это. Она изменяла мужу. Реально. Физически. И он знал. И разрешил. И от этого было только горячее. Она взяла глубже — до середины ствола, насколько позволяло горло. Игорь застонал — громко, почти испуганно, — и его пальцы вцепились в подлокотники стула.
Она начала сосать. Медленно, ритмично, с каждым движением чуть глубже. Ее язык работал активно, обводя головку, скользя по уздечке. Одна рука массировала мошонку, другая сжимала основание члена. Она чувствовала, как он дрожит.
— Ольга Андреевна... я... я сейчас... — выдохнул он.
Он кончил. Быстро — наверняка, это был его первый в жизни минет. Сперма ударила ей в рот — горячая, густая, с терпким, мускусным вкусом. Совсем не как у Александра. Более резкая. Более... юная, что ли. Ольга замерла на секунду, чувствуя, как эта чужая жидкость наполняет ее рот. Потом сглотнула — медленно, пробуя. Проглотила всю до капли. Облизала губы.
— Вкусно, — сказала она, поднимая на него глаза.
Игорь смотрел на нее с выражением абсолютного потрясения.
Она встала, села на край стола, широко раздвинула ноги. Вибратор все еще был внутри. Она вытащила его — медленно, давая Игорю увидеть, как он выходит из ее влажного влагалища, — и бросила на стол.
— Тебе нравится твоя шлюха-учительница? — спросила она хрипло. — Хочешь потрахать мои старые блядские дырки? Или помять мои сиськи?
Игорь замотал головой — яростно, почти гневно.
— Нет! — выпалил он. — Вы не старая! Вы совсем не старая! И вы не шлюха! Вы... вы очень красивая. Самая красивая женщина из всех, кого я видел!
Ольга замерла. Она ожидала чего угодно — смущения, кивка, может быть, грязного комплимента. Но эта искренность — почти детская, идущая от
Лето изменившее всё! (Часть 9)