— Я чувствовала, что ты со мной. Что ты разрешил. Что ты хотел, чтобы я это сделала. И от этого мне было... не стыдно. А хорошо. Очень хорошо.
Александр застонал и притянул её к себе. Поцеловал — глубоко, жадно.
— Ты невероятная, — сказал он.
Она снова начала двигаться быстрее. Её пальцы вцепились в его плечи, ногти оставляли следы на коже.
— Ты не ревнуешь? — спросила она, чувствуя, как волна оргазма уже близко.
— Ревную. Но хочу, чтобы ты продолжала. Я хочу знать всё. Это... это заводит меня. Не знаю почему, но это так.
— Хорошо, — выдохнула она, — потому что я хочу ещё. Хочу трахнуть его по-настоящему. Чтобы он вошёл в меня. Чтобы...
Она кончила с громким криком, и Александр кончил одновременно с ней. Они лежали, пытаясь отдышаться, и Ольга чувствовала, как внутри всё ещё пульсирует.
— --
Она заснула почти сразу — умиротворённая, счастливая, с лёгкой улыбкой на губах. Александр лежал рядом ещё несколько минут, гладил её по плечу, думал о том, как странно и прекрасно изменилась их жизнь. Потом встал и пошёл в душ.
— --
Ванная комната. Случайность
Он шёл по коридору босиком, в одних домашних штанах, и мысли его были далеко. Дверь в ванную была приоткрыта, и оттуда слышался шум воды. Он толкнул её — и замер на пороге.
Алиса.
Она стояла под душем. Голая. Вода стекала по её плечам, по груди, по животу, по бёдрам. В ушах у неё были наушники, и она, кажется, что-то напевала — не слышала ни его шагов, ни скрипа двери. Розовые волосы намокли и потемнели, облепив шею и плечи. Она стояла к нему в профиль, и свет от лампы падал на её тело, обрисовывая каждый контур: небольшая упругая грудь с розовыми сосками, чуть напряжёнными от прохлады, плоский живот, гладко выбритый лобок, капельки воды, стекающие по бёдрам.
Александр не мог пошевелиться. Мысль о том, что нужно немедленно уйти — отвернуться, закрыть дверь, извиниться, — билась где-то глубоко, но тело не слушалось. Он стоял и смотрел на свою дочь. На ту самую, которую видел голой уже дважды — случайно и почти случайно. Но сейчас это было по-другому. Сейчас она была перед ним полностью, без всякой спешки, без прикрывающегося движения.
Воспоминания о сегодняшнем вечере — рассказ Ольги о мальчике, её голос, её возбуждение, — всё это отступило. Здесь, в этой ванной, существовала только Алиса. Её тело. Её кожа. Её беззащитная, обнажённая красота.
Она «заметила» его. Вздрогнула от наигранного испуга, вытащила наушники и повернулась к нему лицом. Теперь он видел её полностью — всю, с головы до ног. Грудь, живот, гладкий лобок, длинные стройные ноги. Она не сделала попытки прикрыться. Просто стояла и смотрела на него, и в её голубых глазах, так похожих на его собственные, не было ни страха, ни смущения.
Он смотрел на неё — и чувствовал, как в паху тяжелеет. Проклятое, невозможное, отвратительное и такое сильное желание.
— Ты забыла закрыть дверь, — сказал он наконец. Голос прозвучал хрипло.
— Извини, — ответила она тихо.
Он повернулся и вышел. Прислонился к стене в коридоре и закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Член стоял так, что было больно. Он видел её. Опять. Снова. И на этот раз — дольше, ближе, подробнее, чем когда-либо.
«Она моя дочь. Моя дочь. Господи, что со мной?»
— --
Алиса осталась в ванной. Она выключила воду, прислонилась лбом к холодному кафелю и попыталась выровнять дыхание. Тело дрожало. Колени подгибались. Она сделала это. Снова. На этот раз — специально. Она знала, что отец пойдёт в душ после секса
Лето изменившее всё! (Часть 9)