разбила или испортила, вычитают. Или ремнем. Вы скажите сколько, я...
— Инга! — Александр взял ее за плечи, заставил посмотреть на себя. — Послушай меня. Послушай внимательно.
Она замерла, глядя на него огромными, мокрыми глазами. В них стоял страх — старый, привычный, въевшийся в подкорку страх наказания.
— Не ошибается только тот, кто ничего не делает. Понимаешь? Ты учишься. Ты делаешь это первый раз в жизни. Да, крем получился неидеальным. Но мы его не выбрасываем — он вполне годится для начинки в торт, просто не такой красивый. А в следующий раз ты будешь знать, куда смотреть.
— Но вы... вы не сердитесь?
— Я не сержусь.
— И не... — она запнулась. — Не ударите?
У Александра внутри что-то оборвалось. Он знал, что у Инги неблагополучная семья, но это «не ударите», сказанное буднично, как о чем-то само собой разумеющемся, ударило под дых.
— Я никогда тебя не ударю, Инга, — сказал он тихо. — Никогда. Ты слышишь? Ни за испорченный крем. Ни за что другое. Здесь так не принято. Я тебя учу, а не наказываю.
Она молчала. По щеке скатилась слеза — она быстро смахнула ее ладонью, оставив на коже мучной след.
— Давай еще раз, — сказал Александр. — Я стою рядом и подсказываю каждый шаг. И ты сделаешь его идеально. Потому что ты способная. Ты уже доказала это с профитролями. И с тестом. И с рисунком. Просто тебе нужна практика. И поддержка.
Инга шмыгнула носом, вытерла лицо и кивнула.
— Хорошо. Давайте еще раз.
— --
10:25. Вторая попытка
На этот раз она работала медленно, тщательно, проговаривая про себя каждое действие. Желтки с сахаром — до бела. Мука — лопаткой, аккуратно. Молоко нагрела, сняла с огня, дала секунду постоять. Вливала тонкой-тонкой струйкой, непрерывно помешивая венчиком, как показывал Александр.
— Хорошо, — комментировал он. — Не спеши. Ровно. Вот так.
Смесь вернулась на слабый огонь. Инга мешала без остановки. Лицо ее было сосредоточенным до суровости — между бровей залегла та самая складочка, которую Диана видела в своих фантазиях. Крем начал густеть.
— Достаточно, — сказал Александр. — Снимай.
Она сняла. Остудила. Вмешала масло. Зачерпнула ложку, попробовала — и зажмурилась, как тогда, с эклером в первый день.
— Ну как? — спросил он.
— Гладкий. Плотный. Не растекается. И крупинок нет.
Александр попробовал. Крем действительно был почти идеальным — шелковистым, упругим, с ярким ванильным вкусом. Немного не хватало сладости, но это уже нюансы.
— Зачет, — сказал он. — Профитроли готовы?
Инга кинулась к духовке — и охнула.
— Они... они темные!
Первая партия действительно потемнела сильнее, чем нужно. Александр глянул на часы.
— Ты засекала?
— Я... кажется, нет. Я так боялась крем испортить, что забыла про них.
— Достаем. Быстро.
Она выхватила противень. Профитроли были темно-золотыми, почти коричневыми — еще пара минут, и действительно сгорели бы. Александр проткнул один ножом, посмотрел срез.
— Нормально. Пропеклись. Цвет темноват, но для учебной партии — более чем.
— Я их чуть не сожгла, — выдохнула Инга.
— Но не сожгла же. В следующий раз ставь таймер. Всегда. Даже если кажется, что помнишь.
— Таймер. Поняла.
Она отсадила вторую партию — на этот раз идеально. Поставила таймер на телефоне. Через двадцать минут из духовки вышли ровные, золотистые, полые внутри шарики — загляденье.
— Вот это другое дело, — Александр улыбнулся. — Теперь начиняем. Крем в кондитерский мешок. Снизу прокалываешь дырочку и выдавливаешь внутрь, пока не почувствуешь, что наполнился. Сверху — сахарная пудра.
Инга начинила десять штук, и каждый следующий получался лучше предыдущего. В какой-то момент она поймала ритм и даже начала улыбаться.
свидание