сильнее. Он двигался быстро, мелко, пальцы сжимали мои бёдра, оставляя синяки. Потом его сменил Оливер — изогнутый, он задевал переднюю стенку, и я вскрикивала при каждом толчке. Члены входили и выходили, разные — толстый, длинный, изогнутый — но все горячие, твёрдые, пульсирующие. Я чувствовала каждый миллиметр, каждую вену. Влага текла по бёдрам. Ката стонала рядом, её рука сжимала мою.
Оргазм сформировался — из глубины живота, как тугая волна. Тот, кто был во мне (кажется, Джеймс), ускорился. Его бёдра бились о мои ягодицы, член скользил легко — я была мокрой, готовой. Я сжимала его мышцами, чувствуя, как пульсация становится чаще. И вдруг меня накрыло — горячей волной, от макушки до пяток. Я закричала, выгнувшись дугой, пульсируя вокруг члена, сжимая его. Оргазм длился долго, я содрогалась, сжимая простыни, кусая губу, чтобы не кричать слишком громко. В тот же миг рядом закричала Ката — её тело выгнулось, она дрожала, её пальцы впились в мою ладонь. Мы кончали вместе, сжимая руки, пульсируя в унисон.
Потом всё стихло. Я обмякла, тяжело дыша. Парни замерли, потом вышли из нас — медленно, с влажными звуками. Я почувствовала, как из меня вытекает сок, смешанный с их смазкой. Я всё ещё стояла на четвереньках, когда чьи-то пальцы — прохладные, скользкие — нанесли гель на мой анус. Гель оказался прохладным — я вздрогнула, когда он коснулся горячей кожи между ягодиц. Пальцы кружили, распределяя скользкую влагу, мягко надавливали на анус, заставляя мышцы расслабляться и пульсировать в такт каждому движению.
Я сжалась на секунду, но потом расслабилась, впуская один палец. Он двигался медленно, аккуратно, потом второй — растягивал. Я закусила губу, чувствуя, как гель проникает глубже, как мышцы привыкают. Возбуждение, которое утихло после оргазма, снова начинало разгораться — тупым, тягучим жаром внизу живота.
Рядом Ката тоже тихо вскрикнула — значит, и её готовили так же. Пальцы вышли. Гель остался. Я чувствовала его внутри — холодный, скользкий. Мы с Катой переглянулись. Я знала, что дальше будет анал. И я была готова. Вся ночь вела к этому.
Я всё ещё стояла на четвереньках на краю кровати, колени дрожали, простыня под ними промокла. Ката замерла рядом в той же позе. Парни возились с презервативами — я слышала, как рвётся фольга, как резина туго натягивается на члены. Потом чьи-то пальцы — холодные, скользкие от геля — коснулись моего ануса ещё раз, смазывая вход. Я вздрогнула, сжалась, но тут же расслабилась. Гель был прохладным, и на разгорячённой коже это ощущалось как укол. Я ждала.
Кто-то встал сзади, его бёдра коснулись моих ягодиц. Член упёрся в анус, головка нажала. Я замерла, не дыша. Он медленно вошёл. Тугая мышца сопротивлялась, но гель помогал. Головка раздвинула сфинктер, проскользнула внутрь. Я ахнула. Было тесно, жарко, почти до щипоты. Я чувствовала каждый миллиметр, каждое продвижение, но не знала — чей это член. Марка? Оливера? Джеймса? В темноте и толчее они были одинаковыми — горячими, твёрдыми, пульсирующими. Чужой член в моей попке. Без лица, без имени. Просто член.
Он замер на секунду, давая привыкнуть. Я дышала глубоко, расслабляя низ живота. Потом он продвинулся дальше — ствол скользнул внутрь, наполняя меня. Когда член вошёл почти до конца, я выдохнула, выгнувшись. Он начал двигаться. Медленно, плавно, не выходя до конца. Каждое движение отдавалось в позвоночнике, в животе, в кончиках пальцев. Я чувствовала, как член трётся о стенки прямой кишки, как растягиваются мышцы, как внутри становится всё горячее. Я не знала, кто это. Плевать. Член есть член.
первое открытие взрослой жизни