и противник. Только жизнь и смерть. И ты должен сделать всё, чтобы остаться живым. Понял?
— Понял, — сказал Саня.
— Вот и хорошо, — Глебыч хлопнул его по плечу. — А теперь вставай в стойку. Повторим.
Саня занял позицию.
Глебыч снова обхватил его шею.
— Давай. Что первое?
— Локоть в пах, — сказал Саня, утыкаясь локтем в твёрдый, как камень, живот тренера.
— Молодец. А второе?
— Затылком в лицо.
— Давай.
Саня дёрнулся. Глебыч усмехнулся и поправил захват.
— Учись, мелкий, пока я живой.
***
Дверь спальни захлопнулась, отсекая оглушительный грохот музыки и пьяные голоса гостиной. В одно мгновение мир сжался до размеров комнаты и тишины, которая оглушала сильнее, чем любой бас из колонок. Макс стоял посреди полумрака, освещённый лишь тусклым светом уличного фонаря из-за шторы.
Его молодое, ещё не сформировавшееся тело дрожало мелкой дрожью от переизбытка дешёвой водки и предвкушения.
Он был как мальчик на пороге земли обетованной, о которой до этого момента слышал только лживые байки в школьном туалете. Лика бесшумно обернулась к нему.
— Садись, — сказала она своим бархатным голосом.
Он послушно опустился на край большой кровати с помятым бельём, не в силах оторвать от неё взгляд. Она плавно приблизилась к нему.
— Не бойся, я не кусаюсь. — Улыбнулась она.
Макс смотрел на неё, не моргая, с таким отчаянным желанием, что у неё самой заныло где-то внизу живота.
Лика присела перед ним на корточки, так что их лица оказались на одном уровне. Руки с длинными, ухоженными пальцами легли ему на колени.
Затем она опустилась ниже, скользя по его телу, как тень. Расстегнула его ремень и ширинку.
Член Макса выскочил наружу. Он был не такой большой и толстый, как у Димона, ещё совсем мальчишеский, но уже требовательный. Бледный, с аккуратной розовой головкой.
Лика оценила его агрегат лёгким движением брови, и утвердительно кивнула.
Макс закинул голову назад, и закрыл глаза. Его пальцы судорожно впились в шершавое покрывало. И тогда, в полумраке комнаты, пахнущей духами и сексом, началось древнее таинство.
Она взяла его член всей ладонью, ощутив, как он наливается кровью и становится твёрже. Макс ахнул, и всё его тело выгнулось.
— Вкусный, — сказала она, слизывая капельку прозрачной жидкости с головки, быстрым, как у змеи, движением языка. — Так и хочется попробовать ещё.
Макс тяжело выдохнул.
— Пожалуйста, — прошептал он. — Пожалуйста...
Лика улыбнулась. Она не любила, когда торопят. Но имениннику можно.
— Тише, малыш. — сказала она. — Я только начала.
Она действовала с холодным мастерством. Взяла в рот не сразу, как это делают неопытные девчонки.
Сначала ритмично и уверенно поработала рукой. Пальцы водили по стволу и дразнили головку. Она лишь легонько касалась его члена и облизывала языком, но не брала полностью. Оттягивала момент, делая ожидание невыносимым. Кончик языка снова невесомо скользнул по головке, обведя её по кругу и задев центральную точку. Член дёрнулся в ответ, прося большего.
Но Лика не спешила. Она вела Макса к краю бездны, то ускоряя, то замедляя темп руки, полностью контролируя его реакции. Это была изощрённая пытка, растянутая во времени.
Она спустилась ниже, и язык прошёлся по стволу, от головки до основания, обводя каждую венку и складочку. Кожа там была горячей и натянутой до предела.
Сначала это были лишь едва ощутимые, воздушные прикосновения кончиком языка, кружащие у основания. Язычок скользил по самому корню члена, где нежная кожа переходит в яйца. Задерживался в глубоких складочках и морщинках.
Лика ощущала на языке бешеное биение его сердца, которое передавалось ей через его кожу. Её прикосновения заставляли тело молодого пацана содрогаться
Королева пацанов 2. Глава 7