с тихим журчанием потекла струя прямо в траву у корней дерева. Я невольно подалась вперед, жадно ловя каждое движение её тела: как напряглись бедра, как слегка приоткрылся рот от облегчения, как капельки мочи блеснули на заходящем солнце, прежде чем исчезнуть в земле.
Катя тем временем даже не стала присаживаться — просто стала рядом, развернувшись ко мне боком, и задрала всю юбку. Её руки уперлись в бока, а голова закинулась назад, когда она тоже начала писать, стоя. Я видела всё: как напрягся её живот, как потемнели от возбуждения соски под тонкой майкой, как струя мочи срывается вниз и разбивается о землю с характерным звуком.
Мои губы сами собой разомкнулись, а язык прошелся по нижней губе — медленно, увлажнив ее. Внизу живота всё скрутило от странного, горячего возбуждения. Я закусила губу сильнее, когда Марина вдруг обернулась и поймала мой взгляд. Её глаза блеснули чем-то средним между насмешкой и вызовом:
— Что, рыжая, тоже хочешь поссать? — бросила она, не переставая писать.
Я сглотнула, чувствуя, как в горле пересохло. Конечно хотела. Но признаться в этом сейчас казалось чем-то запредельным. Поэтому просто кивнула, стараясь сохранить остатки приличия.
Когда обе закончили, Марина с облегченным вздохом потянула трусики вверх:
— Блин, ну и хорошо стало... — Она обернулась к Кате, которая всё ещё стояла боком ко мне, одергивая юбку с талии. — Слушай, а у тебя салфетки есть? А то я свои в кафе оставила, дура.
Катя похлопала себя по карманам:
— Пусто. Даже платочки не взяла сегодня.
Марина разочарованно цокнула языком и даже как-то расстроилась — плечи опустились, губы обиженно выпятились вперед. Я стояла рядом, чувствуя себя лишней в этом моменте их общего смущения, но что-то внутри меня вдруг решилось заговорить.
— Если хотите... я могу помочь, — тихо сказала я, и голос мой прозвучал даже увереннее, чем ожидала.
Обе девушки обернулись одновременно. Катя приподняла одну бровь:
— Помочь? И как же ты нам поможешь, рыжая?
Я сглотнула еще раз, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле:
— Ну... я могу подлизать вам всё, что забрызгали. Чтобы было чисто.
Марина прыснула со смеху, но тут же прикрыла рот ладонью:
— Ой, да ты шутишь! Ты серьезно хочешь вылизать мочу? Ты больная? Хотя нет, ты не больная, ты чокнутая пиздализка...
Я кивнула, не отводя взгляда. Внутри всё сжалось — и от страха показаться глупой, и от какого-то нового, еще не до конца осознанного желания быть полезной именно так.
— Да, я серьезно. Если вам... ну, если вы обе не против.
Катя обменялась взглядом с Мариной, которая всё ещё стояла на корточках, поправляя платье. В её глазах мелькнуло что-то среднее между любопытством и насмешкой:
— Слушай, а ты смелая девочка, да? Не каждая предложит такое.
Я невольно сжала кулаки:
— Мне кажется... мне бы хотелось сделать вам приятно.
Марина вдруг выпрямилась, глядя на меня сверху вниз:
— Приятно, значит? Ну ладно, попробуй. Только учти — мы только что ссали только что, так что будет не сахар с вареньем.
Я опустилась на колени в траву у корней сирени, чувствуя, как влажная земля пропитывает джинсы. Катя сделала шаг вперед и раздвинула ноги чуть шире, глядя на меня сверху вниз:
— Ну давай, рыжая. Покажи, на что еще способен твой похотливый грязный язычок.
Я подалась вперед, чувствуя, как горячий воздух с запахом мочи касается моего лица. Мои руки непроизвольно потянулись к её бедрам — осторожно, почти невесомо, чтобы просто зафиксировать положение. Катя даже не шелохнулась, только вздрогнула всем телом, когда кончик моего языка впервые коснулся влажной плоти между её ног.
Рыжая пиздализка (Часть 3)