где-то в машине, в тени, и ждали, пока её сын выйдет из подъезда, сядет в такси и уедет. И только тогда они появились, уверенные в своей безнаказанности.
Не открывать... Но они могут начать ломиться, кричать, бить в дверь кулаками, привлечь соседей... Кто-то вызовет полицию... Поднимется скандал, и тогда... тогда всё выплывет наружу. А потом... потом Димон разберётся с Саней. Этот страх за сына оказался гораздо сильнее страха за себя.
Внезапно звонок прозвучал снова, ещё более настойчиво и злобно, переходя в неумолимый рёв, не оставляющий места для сомнений. Они не уйдут.
Сердце Лики бешено колотилось где-то в горле, словно пытаясь вырваться из клетки рёбер. Она стояла в коридоре, в одном халате, прижав ладони к стене, как будто стена могла защитить её и сделать невидимой. Она снова прильнула к глазку.
— Чего вам? — прошептала она, до того тихо, что слова едва ли пробились сквозь массив дерева.
— Лик, это мы, Паша с Серёгой! — сказал Паша нарочито дружелюбно. — Открой, поговорить надо! По-быстрому!
— О чём? — голос её дрогнул, выдав всю её панику.
— Да так... — вступил Сергей, пытаясь звучать убедительно и искренне. Он был хитрее Паши, умел подбирать слова.— Насчёт всего... последнего. Неправильно мы себя вели. Извиниться хотим. По-честному. По-человечески. Хотим... ну, как-то всё исправить.
Слова «извиниться» и «по-человечески» прозвучали для Лики как волшебный пароль в нормальный мир. Инстинкт самосохранения кричал, что это ловушка, и эти двое не способны ни на какое раскаяние.
Но её израненное сердце отчаянно ухватилось за эту соломинку. А вдруг и впрямь всё может измениться? Вдруг ты им нужна не только для этого?
«Врут. Всё врут, как дышат», — пронеслось в голове. Но вместе со страхом, из самых потаённых уголков её души, поднялось и другое, стыдное чувство.
То, что заставляло её кончать, стоя на коленях в грязи, под восторженный хохот и струи мочи. Чувство всепоглощающего подчинения, которое тело не хотело забывать.
Обещание грубых рук и презрительных слов сливалось с обещанием извинений в один невыносимый коктейль, от которого кружилась голова и теплело между ног.
Тело ждало этого момента. Оно ныло и томилось. Внизу живота возникло жжение, стоило только голосам за дверью стать настойчивее. Лика, наблюдая в глазок, увидела, как они переглянулись. Сергей чуть качнулся вперёд, сокращая расстояние.
— Ну, Лик, — ласково сказал он, будто уговаривал капризную девчонку, которая сама не понимает, что для неё лучше. — Открывай. Не ломайся.
Её рука, предательски послушная этому властному позыву, сама потянулась к замку. Пальцы дрожали, когда она отщёлкивала цепочку.
Ей казалось, что она вот-вот свалится в обморок от этого клубка ужаса и странного, извращённого предвкушения. Задыхаясь, Лика будто во сне, потянула тяжёлую дверь на себя.
Паша стоял с глуповатой ухмылкой. Сергей с хищной улыбкой в глазах. Ни о каких извинениях и речи не шло. Они вошли в квартиру, и дверь закрылась. Ловушка захлопнулась. И Лика, чувствуя, как по ногам разливается слабость, понимала, что она добровольно в неё шагнула.
***
— Умница, — Паша вошёл первым, его пухлое тело бесцеремонно заполнило собой пространство прихожей. — А то мы уж думали, ты нас и вовсе забыла.
Он огляделся, как хозяин, который вернулся в собственную квартиру и проверяет, всё ли на месте. Сергей бесшумно вошёл следом.
— Вы... — начала она, и голос сел.
Паша не дал договорить. Его толстая рука впилась ей в плечо, резко развернула и с грубой силой прижала спиной к прохладной поверхности стены.
— Тсс, — выдохнул Паша ей в ухо.— Тихо, королева. Не шуми.
Как я вешал люстру