центрального пришельца, чувствуя, как он сканирует её, проникает в самые глубокие уголки её сознания.
— Ты привёл их сюда, Ом'рк'тан, — произнёс центральный пришелец, обращаясь к их спутнику. — Твой отчёт утверждает, что эксперимент удался. Но мы хотим увидеть это своими глазами.
Пришелец — Ом'рк'тан — склонил голову и отошёл в сторону, открывая им обзор на Софи и Марка.
— Они прошли через все стадии, — произнёс он ровно. — Страх, сопротивление, принятие, трансформацию. Они не сломались. Они приняли свою суть и выбрали остаться.
— Выбрали остаться? — переспросил один из пришельцев с перепончатыми конечностями, и в голосе его звучало сомнение. — Или были принуждены?
— К этому я не принуждал своих подопечных, — ответил Ом'рк'тан, и в его голосе впервые прозвучала нотка, похожая на обиду. — Они сделали выбор самостоятельно. Я дал им возможность вернуться домой. Они отказались.
Центральный пришелец снова обратил свой взгляд на Софи, и она почувствовала, как он проникает в её сознание, ощупывая каждое воспоминание, каждый страх, каждое желание. Это было интимно до неприличия, но она не сопротивлялась — она стояла прямо, встречая его взгляд, позволяя ему видеть всё, что он хотел.
— Ты не боишься нас, — произнёс он, и в голосе его прозвучало удивление.
— Боюсь, — ответила она, и голос её был ровным, без дрожи. — Но я уже прошла через страх. Я знаю, что он не помогает. Он только мешает видеть.
— Ты приняла своего сына как любовника, — продолжил центральный пришелец, и в его голосе не было осуждения — только констатация факта. — Ты приняла связь с Ом'рк'таном. Ты позволила ему проникнуть в твою тело, в твой разум, в твою душу. Почему?
Она смотрела в его глаза — или то, что заменяло ему глаза, — и чувствовала, как внутри поднимается волна честности, которую она больше не хотела сдерживать.
— Потому что я устала притворяться, — ответила она. — Всю свою жизнь я играла роли — матери, работника, члена общества, хорошей женщины. Я прятала свои желания, свои страхи, свою суть за масками, которые носила так долго, что забыла, кто я на самом деле. — Она сделала паузу, чувствуя, как рука Марка находит её ладонь и сжимает её. — Ом'рк'тан снял эти маски. Не лаской, не уговорами — силой. И сначала я ненавидела его за это. Но потом я поняла, что он дал мне свободу. Свободу быть собой. И я выбрала эту свободу, даже если она стоит мне дома, прошлого, всего, что я знала.
В зале повисла тишина. Семь пар глаз смотрели на неё, и она чувствовала, как её слова отзываются в каждом из них, заставляя их пересматривать своё мнение о ней.
— И ты, — центральный пришелец перевёл взгляд на Марка. — Ты принял свою мать как любовника. Ты видел, как её брало другое существо. Ты помогал ему. Ты не чувствуешь стыда? Не чувствуешь, что это неправильно по законам твоего вида?
Марк встретил его взгляд без колебаний. Его рука сжимала ладонь матери, и его голос был твёрдым, хотя лёгкая дрожь выдавала его волнение.
— Я чувствовал стыд. В начале. Я боролся с собой, с тем, что чувствовал к ней. Но когда я увидел, как она принимает себя, как она перестаёт бояться, как она открывается самой себе — я понял, что стыд — это просто ещё одна маска. Ещё одно правило, которое придумали другие, чтобы контролировать нас. — Он сжал её руку крепче. — Я люблю её. Не как мать, не как женщину — я люблю её как
Девушка для состоятельных мужчин. Часть 10