по громкой связи, — просто хотела посмотреть, что я буду делать. Вот стерва. Чёрт, как же холодно в этом коридоре — и жрать охота. И штаны надеть, и свитер, и обувь. Когда я подошла к аудитории, из-за угла вышла Гейл и увидела меня.
— Боже мой, Аманда. Что ты тут делаешь в таком виде? — спросила она с деланным удивлением.
— Меня вызвали в деканат. Ты что, не слышала, как моё имя объявили по громкой связи?
— Нет. Боюсь, я была на улице, говорила по мобильному. А что случилось?
— Ничего. Вызвали не того человека.
Тут она громко расхохоталась. От её веселья по поводу моих злоключений стало ещё стыднее.
— Ах, бедняжка Аманда. Наверное, ужасно было пытаться придумать, что делать? Хотя, я смотрю, ты нашла решение. Должна сказать, выглядишь ты в таком виде нелепо.
Будь она проклята. Она ещё и издевается надо мной, хотя это она сама загнала меня в эту ситуацию. А потом она схватила толстовку, сорвала её с меня и вырвала у меня из рук. До меня не сразу дошло, что произошло. Она держала толстовку за спиной, пока я стояла посреди коридора с голым низом.
— Вот, так гораздо лучше, — произнесла она, оглядывая меня с ног до головы.
Я оцепенела от ужаса. Руки сами собой метнулись вниз, и я прижалась спиной к стене.
— Что ты сейчас чувствуешь? — спросила она, глядя мне прямо в глаза.
— Пожалуйста, можно мне её обратно? — взмолилась я, лихорадочно озираясь по сторонам — не идёт ли кто.
— Ответь на вопрос, — отрезала она.
— Ужас, — ответила я. — Ужас, что кто-то увидит меня в таком виде.
— Но люди уже видели тебя в таком виде. Больше того — ты носила и меньше. Помнишь парк в субботу?
— Но это же институт, — ответила я, в страхе, что кто-то вот-вот появится. — Здесь меня знают. И вообще, те разы были просто отвратительны — как и сейчас.
— Ты считаешь своё тело уродливым?
— Что? — я начинала паниковать. — Кто-то сейчас появится, я знаю.
— Ты считаешь своё тело уродливым? Это простой вопрос.
— Я не считаю себя красавицей. И уж точно мне не по себе выставлять его напоказ перед всеми, как это происходит.
— Самое прекрасное, что Бог сотворил, — это женское тело. Ты, моя дорогая, — одно из лучших Его творений. Ты должна гордиться тем, что ты женщина.
Что она несёт? Какое отношение это вообще имеет к чему бы то ни было? Это что — феминистская вербовка? Хоть бы она просто отдала мне толстовку.
— Можно мне, пожалуйста, толстовку обратно? — взмолилась я снова. — Что ты хочешь, чтобы я сказала? Я скажу — только отдай.
— Надо же, как мы готовы на всё ради того, что нам нужно. Теперь я понимаю, почему СиДжей и Эмили удалось втянуть тебя во всё это. Ты просто покорна по натуре. Знаешь что: если ты согласишься переехать ко мне и стать моей домработницей, я отдам тебе толстовку.
Что она сказала? Переехать к ней и быть её служанкой? Она что, только что это придумала?
— Кстати, эту идею девчонки уже одобрили. Им нужно только твоё согласие. Ну так что?
Я не могу жить с этой женщиной. Достаточно посмотреть, как она обходится со мной здесь, в институте, — дома будет только хуже. Но я понимала: ещё немного — и кто-нибудь обязательно появится и увидит меня в таком виде. К тому же я прекрасно знала, что моё согласие на самом-то деле и не требуется. Чёрт, они снова загнали меня в
Романтическое настроение