На улице всё ещё шёл дождь, и холодный ветер обдувал меня, пока я бежала вдоль стены спортзала, а затем свернула и устремилась в небольшой лесок, разделявший спортивное поле и главный корпус института. Добравшись до деревьев, я нашла самый толстый ствол, спряталась за ним, чтобы меня не было видно из института, и прижалась спиной к дереву, пытаясь отдышаться, — только теперь осознав, в какую ситуацию я себя загнала. Я голая на улице, рядом с институтом, мне нечего надеть, и совсем скоро институт будет окружён студентами, ждущими, пока отменят учебную тревогу. Чёрт, поверить не могу.
До меня доносился гул сотен голосов: студенты, как я себе представляла, столпились перед институтом и ждали, когда стихнет пожарная сирена. Мне оставалось лишь представлять, что там происходит: выглянуть из-за дерева, за которым я пряталась, было слишком страшно. Я стояла, прижавшись спиной к холодному, мокрому и липкому стволу, и тихо молилась, чтобы никто не подошёл и не застал меня в таком виде. Деревья вокруг неплохо укрывали от проливного дождя, но я всё равно промокала: с веток срывались крупные капли, казавшиеся холоднее самого дождя, и падали прямо на меня. Я обхватила себя руками, пытаясь согреться и унять дрожь во всём теле, но задача была не из лёгких. Дыхание с каждым вдохом становилось всё тяжелее, и живот ходил ходуном. Я понимала: нельзя двигаться, чтобы никто, бросив взгляд в эту сторону, меня не заметил, — но мне невыносимо хотелось сорваться с места и попробовать добежать до бейсбольного поля, пока никто не видит. Я подумала, что смогу спрятаться под навесом скамейки запасных — там хотя бы сухо — и попытаться придумать, что делать дальше. Но чтобы добраться до поля, мне пришлось бы выбраться из лесополосы и пробежать несколько десятков метров по открытому пространству — а это значит, меня мог бы увидеть любой, кто посмотрит в ту сторону. Добежала бы я, наверное, минуты за две, но этого более чем достаточно, чтобы кто-нибудь у главного входа скосил взгляд и заметил мою голую задницу, мелькающую на открытом поле. Слишком рискованно.
Ненавижу стоять здесь вот так. Слышу, как голоса становятся громче, и меня трясёт ещё сильнее. Поверить не могу, что я выбежала сюда в таком виде, — должен же был быть вариант получше, чем просто ломануться из здания. Но дверь в раздевалку, чёрт бы её побрал, оказалась заперта, бежать больше некуда, а в коридор вот-вот должны были выйти люди — нужно было действовать быстро. Чёрт, во всём виновата Стейси. Это она наверняка включила сигнализацию, чёртова стерва. Поверить не могу, что я за неё голосовала, — хочу отозвать свой голос. Чёрт, на меня опять капнуло — прямо на сосок, чёрт побери. Холодно, зараза. Господи, я в жизни столько не материлась, сколько за последнее время. Сейчас сама себя слышу — как пьяный матрос, только ещё хуже. Блин, ещё капля — ещё холоднее. Чёрт, чёрт, чёрт! Это ад.
Би-и-ип!
Нет! Чёрт побери, только не сейчас! Надеюсь, пожарная сирена орёт достаточно громко, чтобы там никто не услышал эту хреновину. Я снова попыталась снять ошейник — бесполезно, пустая трата сил. Будь прокляты эти две суки. На этот раз вместо короткого громкого писка, как раньше, раздался один долгий непрерывный сигнал. Чёрт, они собираются вынудить меня бежать. Господи, пожалуйста, пусть меня никто не увидит.
Глубоко вдохнув, я заставила себя рвануть на полной скорости к бейсбольному полю. Как только я выскочила из-под деревьев, в меня ударил холодный дождь — одна капля попала прямо в глаз, и я чуть не
Перевоплощения в рабыню