идеальная зона для работы прибора. Часы на левом запястье Артура, которое он намеренно положил на центральный подлокотник поближе к ней, грели кожу почти осязаемо.
Внизу живота у парня снова завязался тугой узел. Они были одни в запертом пространстве дорогого автомобиля. Никакие лишние свидетели сюда зайти не могли. Власть, которая была у него в руках, требовала продолжения.
Артур сосредоточился. На этот раз он не стал закрывать глаза. Он просто зафиксировал взгляд на её обнаженной шее и изгибе плеча и мысленно, со всей страстью и твердостью, начал диктовать новую волю:
«Тебе душно. Тебе не хочется ехать домой. Сейчас ты свернёшь с главной дороги на ту темную аллею у старого парка, заглушишь мотор и выключишь фары. Ты безумно хочешь остаться со мной наедине».
Элеонора на секунду моргнула, её пальцы на руле сильнее сжались. Взгляд на мгновение потерял остроту, уплывая в глубину её собственного разума, где прямо сейчас ломались последние барьеры воли. Впереди показался перекресток. Навигатор четко показывал маршрут прямо — к её элитному посёлку. Но Элеонора, даже не включив поворотник, плавно крутанула руль вправо, уводя тяжелый внедорожник на неосвещенную, глухую улочку, ведущую к заброшенной части парка.
Тяжелый внедорожник плавно катился под густой тенью старых деревьев. Свет фар выхватывал из темноты разбитый асфальт и заросшие обочины, пока Элеонора не свернула в небольшой тупик, скрытый от дороги раскидистыми кустами сирени. Машина мягко остановилась.
Элеонора протянула руку, нажала на кнопку старта двигателя, и салон погрузился в глубокую, плотную тишину, нарушаемую лишь тихим тиканьем остывающего мотора. Фары погасли. Осталась только тусклая неоновая подсветка приборной панели, которая окрашивала её лицо в мягкие, загадочные полутона.
Артур сидел неподвижно, чувствуя, как в ушах набатом бьет его собственное сердце. На его левом запястье багровый диод горил ровным, почти торжествующим светом. Элеонора медленно откинулась на спинку кожаного кресла и повернула к нему голову. Её взгляд снова был затуманенным, подернутым той самой послушной дымкой, которая лишала её всякой воли. Дыхание женщины стало частым и глубоким, плащ на груди мерно вздымался. Под воздействием транса её мозг, ведомый чужой волей, вырабатывал мощный прилив адреналина и желания, который она не могла ни объяснить, ни подавить.
— Артур... — тихо, почти шепотом произнесла она, и в её голосе больше не осталось и капли той бизнес-леди, которая ворочала миллионами. — Зачем мы здесь? Мне так... странно. Жарко.
Она потянулась тонкими пальцами к воротнику плаща, расстегивая верхнюю пуговицу, словно ей действительно не хватало воздуха. Артур медленно повернулся к ней, сокращая и без того короткую дистанцию. Он положил свою левую руку с часами прямо на её бедро, обтянутое плотной тканью белоснежных лосин. Осязаемое тепло артефакта мгновенно прошило её тело, заставляя Элеонору судорожно выдохнуть и вздрогнуть.
— Тебе не странно, Эля, — спокойно, с холодной уверенностью в голосе произнес Артур, впервые назвав её уменьшительным именем. — Тебе хорошо. Ты здесь, потому что сама этого захотела. И сейчас ты сделаешь то, ради чего мы сюда приехали.
Он зафиксировал взгляд на её пухлых губах с дорогим блеском и мысленно направил всю силу своего желания прямо в её одурманенную голову:
«Перелезь ко мне на переднее сиденье. Сними этот плащ. Ты хочешь полностью принадлежать мне здесь и сейчас».
Элеонора на секунду замерла, её зрачки расширились практически на весь карий глаз. Она послушно, словно завороженная змеей птица, отстегнула ремень безопасности. Её движения были плавными, тягучими. Она скинула с плеч дорогой плащ, оставаясь в одном коротком спортивном топе и лосинах, и, грациозно перекинув свои длинные ноги через центральный подлокотник, перебралась на пассажирское сиденье, оказавшись прямо на коленях у Артура.
ГОРЖУСЬ, ЧТО У МЕНЯ ЕСТЬ "КОНЕЦ"