Это сочетание рыжих прядей, зеленых глаз и бесстыжих розовых сосков… Просто идеальная порода для разврата, — цинично хмыкнула она, и в её глазах мелькнул откровенно голодный, похотливый огонек. — И сиськи отличные. Тяжелые, сочные, как раз под мою руку. А между ног у тебя уже, небось, все течет от одного моего голоса, да, девочка? Подойди ближе. Живо.
Она вальяжно опустилась в глубокое кожаное кресло, высоко закинув ногу на ногу и позволяя изумрудному шелку халата полностью обнажить её зрелое, влажное бедро. В одной руке она лениво покачивала бокал с темным, почти черным вином, а в другой держала изящный мундштук с тонкой тлеющей сигаретой. Этот безупречный образ, где порок, запах дорогого табака и абсолютная, грязная власть сливались в одно целое, окончательно лишил меня последних остатков сопротивления.
— На колени, — негромко, но свинцово-тяжело скомандовала Элеонора, указывая длинным ногтем на паркет прямо перед огромным зеркалом. — Лицом к отражению. Хватит прятать от меня то, как сильно ты меня хочешь. Я желаю видеть всё.
Я сделала два шага вперед, чувствуя, как колени подкашиваются от дикого наплыва адреналина, и плавно опустилась на полированное дерево. Прохлада пола контрастировала с обжигающим жаром, который уже пульсировал между моих бедер. Мое обнаженное отражение в зеркале выглядело уязвимым, растерянным и невероятно порочным. Рыжие волосы растрепались, грудь тяжело и часто вздымалась, а на бледной коже проступил румянец.
Элеонора откинулась на спинку кресла чуть позади меня, сделала медленную затяжку и, не сводя с моего отражения хищного взгляда, приказала:
— А теперь ласкай себя, Алина. Сама. Начни с груди. Не спеши, я хочу рассмотреть каждую твою реакцию.
Я сглотнула, подчиняясь её голосу, как гипнозу. Мои собственные пальцы, подрагивая, поднялись к груди. В зеркале было отчетливо видно, как от моих робких прикосновений соски мгновенно стали твердыми, почти бордовыми на фоне светлой кожи.
— Вот так, хорошая девочка, — вкрадчиво промурлыкала Элеонора, и в её глазах вспыхнуло сытое удовольствие кукловода. — Посмотри на себя в зеркало. Твои зеленые глаза так блестят, когда ты выполняешь мои грязные приказы. Опускай руку ниже. Покажи мне, насколько ты мокрая от одного моего присутствия.
Дрожащая ладонь скользнула по животу вниз. Я развела колени шире, полностью открываясь её сканирующему взгляду через зеркало, и коснулась своего изнывающего лона. Пальцы тут же погрузились в тягучую, горячую влагу. Навстречу пальцам вырвался тихий, прерывистый стон, который эхом разнесся по притихшей гостиной. Я начала ритмично ласкать себя, наблюдая в отражении за тем, как мое собственное тело предает меня, полностью подчиняясь воле этой зрелой, властной женщины.
Элеонора подалась вперед, завороженная этим зрелищем. Она лениво покручивала бокал с вином, выпуская изо рта тонкие струйки дыма, и смаковала каждый мой вздох, каждое влажное движение моих пальцев, окончательно забирая власть над моим телом и разумом.
— Могу я попросить Вас об одолжении, прежде чем мы начнем? — тихо произнесла я, застенчиво глядя на неё снизу вверх. — Элеонора… Можно я попрошу вас сделать несколько фото? И пару коротких роликов с разных ракурсов, пока я буду работать? Я хочу пересматривать их потом… Анализировать свои ошибки, чтобы совершенствоваться.
Элеонора медленно затянулась через мундштук, выпустив тонкую струю сизого дыма мне прямо в лицо. В её прищуренных глазах мелькнуло холодное, сытое одобрение. — Профессиональный подход, шлюшка. Мне по душе, когда инвентарь искренне пытается стать лучше. Ладно, я запишу твои старания на камеру.
После этих слов я покорно опустилась на колени прямо между её раздвинутых ног. Элеонора вальяжно откинулась на спинку, продолжая потягивать вино и курить. Она смотрела на меня сверху вниз, как на породистую, но исключительно
Прости меня