Я проснулась от того, что моё тело помнило. Прежде чем я открыла глаза, прежде чем я осознала, где я и с кем, моя кожа уже знала, что прошлая ночь была не сном. Мои мышцы ныли — не привычной усталостью, а той глубокой, сладкой болью, которая остаётся после того, как тебя хорошо трахали. Мои бёдра были влажными, и я чувствовала, как между ног пульсирует что-то тёплое.
Я открыла глаза. Комната была залита бледным утренним светом, который пробивался сквозь тонкие шторы. Андрей лежал рядом, на своей половине кровати, спиной ко мне. Его дыхание было ровным, глубоким — он спал. Я смотрела на его спину, на его плечи, на то, как одеяло поднимается и опускается в такт дыханию, и чувствовала странное, почти болезненное чувство. Я лежала рядом с ним, но между нами была пропасть. Пропасть, которую я создала сама
Я осторожно приподнялась, стараясь не разбудить его. Моё тело отозвалось на каждое движение: боль в спине, в ногах, в мышцах, которые я не использовала уже много лет. Я села на край кровати и провела рукой по своим бёдрам. Моя кожа была влажной, горячей, и я чувствовала, как внутри меня всё ещё пульсирует. Я сжала бёдра, и это движение вызвало новую волну тепла, которое разлилось по всему телу.
Я встала и подошла к зеркалу, которое висело на стене. Свет падал на моё тело, и я смотрела на себя с новым чувством — не с привычной критикой, а с любопытством. Мои глаза блестели, щёки горели, губы были припухшими, как будто их целовали слишком долго и слишком жадно. На шее краснел след от засоса — тёмный, почти синеватый, который невозможно было скрыть. Я провела пальцем по нему, и внутри меня что-то дрогнуло. Я не знала, что это было — стыд или гордость.
Я повернулась, рассматривая своё тело с разных сторон. Моя грудь, которая всегда казалась мне слишком большой, теперь выглядела иначе. Она была упругой, налитой, с тёмными сосками, которые всё ещё хранили следы их прикосновений — лёгкие красные отпечатки от их пальцев. Я провела ладонями по груди, чувствуя, как мои соски твердеют от прикосновения. Мои бёдра, которые я всегда считала слишком широкими, теперь казались мне соблазнительными, круглыми, созданными для того, чтобы их сжимали мужские руки. Я сжала их, чувствуя, как под пальцами перекатываются мышцы.
Я сняла ночную рубашку и осталась стоять перед зеркалом голая. Свет падал на мою кожу, делая её бледной и гладкой. Мои соски затвердели от холода и воспоминаний. Я провела пальцами по губам, вспоминая, как они целовали меня, как их языки касались моей кожи, как они говорили мне эти слова. «Ты — супер сучка. Ты — золотая глотка. Ты создана для того, чтобы тебя трахали». Я чувствовала, как между ног становится влажно, как моё тело требует продолжения.
Я надела халат и вышла на кухню. Дом был тихим, только холодильник гудел и вода в трубах шумела. Я налила воды в чайник, достала две чашки, хлеб, масло, яйца. Я готовила завтрак, как делала это каждое утро, но внутри меня было странное чувство — как будто я делала это впервые. Мои руки двигались медленно, автоматически, и мои мысли были далеко.
«Что я скажу ему? — думала я, нарезая хлеб. — Он спросит, почему я так поздно пришла. Что я скажу? «Задержалась на работе»? «Помогала Петровичу»? «Общалась с клиентами»?»
Я поставила сковороду на плиту, разбила яйца. Я смотрела, как белок схватывается, как желток остаётся жидким, и думала о том, как они целовали меня, как их руки
Как мы с Олегом тахту сломали