пизду — двое сразу? Я слышала о таком. Двойное проникновение. Два члена в одной дырке. Это вообще возможно?
Я сжала бёдра под водой. Между ног снова запульсировало. Господи. Я боюсь. Я дико боюсь. Но одновременно... я хочу этого. Хочу узнать. Хочу почувствовать. Хочу, чтобы меня использовали. Чтобы они делали со мной всё, что захотят, а я не могла ничего контролировать. Чтобы от меня ничего не зависело.
И ещё — я хочу спермы. Много спермы. Чтобы меня накормили. Чтобы мой рот был полон. Чтобы она текла по моему лицу, по груди, по животу. Чтобы я лежала в луже чужой спермы и облизывалась. Он обещал мне это. Он сказал: «Ты будешь выпрашивать сперму. Ты будешь умолять, чтобы тебя накормили».
Я открыла глаза. Вода почти остыла. Я вылезла из ванной, вытерлась, посмотрела на себя в запотевшее зеркало.
— Я — шлюха, — сказала я своему отражению. — Я — блядина.
От этих слов по телу пробежала дрожь. Страх и предвкушение смешались в один горячий комок где-то внизу живота. Я выключила свет и пошла в спальню.
****
Я вышла из ванной. Тело всё ещё горело после его рук, после его члена, после всего, что он со мной делал. Я натянула чёрные лосины — они плотно облепили мои бёдра и задницу, скрывая красные пятна от шлепков. Сверху надела водолазку с высоким горлом — чтобы не видно было синяков на шее и плечах. Волосы собрала в хвост. Посмотрела в зеркало. Обычная замужняя женщина. Скромная. Уставшая после работы. Никто бы не догадался, что час назад я стояла раком перед соседом, а он снимал мои разъёбанные дырки на телефон и заставлял кричать, что я — шлюха.
Я прошла на кухню. Паша уже был там — сидел за столом, листал что-то в телефоне. Я достала сковороду, начала готовить ужин. Котлеты с пюре. Простая, домашняя еда. Руки делали привычную работу, а мысли были далеко. Вернее — на шестом этаже.
Я думала об Олеге. О моём Хозяине. О том, как он вошёл в меня сегодня — резко, глубоко, без подготовки. Как поставил ногу мне на голову. Как назвал меня станком для ебли. Как я кричала, кончала, умоляла дать мне ещё. Я стояла у плиты, переворачивала котлеты, и чувствовала, как между ног снова теплеет. Господи. Я ненормальная. Я зависимая. Я его. Полностью.
— Дин, ты меня слушаешь?
Я вздрогнула. Паша смотрел на меня.
— А? Что?
— Я говорю, на работе сегодня опять завал. Проект горит, начальник орёт. Достало уже.
— Да, милый, — я кивнула. — Понимаю.
Он продолжал что-то рассказывать, но я не вникала. Кивала, поддакивала, а сама думала: «Если бы ты знал, Паша. Если бы ты знал, что твоя жена час назад стояла на коленях перед соседом и глотала его сперму. Если бы ты знал, что твою жену снимали на видео и скоро пустят по кругу».
Я разложила ужин по тарелкам. Мы сели за стол. Паша ел и продолжал говорить. А потом он сказал то, от чего у меня внутри всё сжалось.
— Слушай, тут такое дело. У нас в подъезде какая-то шаболда завелась.
Я замерла с вилкой в руке.
— В смысле?
— В прямом. Её там трахают, она орёт на весь подъезд. Соседи жалуются. С пятого этажа тётка говорила, что стены трясутся, спать невозможно. Представляешь? Прям днём. И вечером. И ночью иногда. Настоящий бордель.
Я почувствовала, как краска заливает щёки. Хорошо, что на кухне был полумрак.
— Ужас, — сказала я, глядя в тарелку. — И что, не знают, кто это?
— Не знают. Говорят, где-то на верхних этажах. Может,
Не последнее занятие