на охапке сена, тяжело дыша, и её русая коса была распущена.
— Кирюша, а в городе правда трамваи ходят? — шептала она, пока его пальцы несмело, но настойчиво забирались ей под подол сарафана.
— Ходят, Маш. И метро ходит, — уверенно говорил он, утыкаясь носом в её горячую, пахнущую речной водой и солнцем шею.
Кирилл аккуратно стянул с неё тонкие лямки сарафана, обнажая налившееся, удивительно сформированное девичье тело. Манька только казалась худенькой, но под ситцевой тканью скрывались на диво пышные, тяжелые и объемные груди с крупными сосками, которые мгновенно затвердели от прохладного воздуха сеновала. На её шее, звеня при каждом вздохе, качнулись тяжелые красные бусы — наверное, взяты без спроса у матери или тетки.
Когда Кирилл повалил её на пахучую солому и, сорвав легкие трусики, неопытно, но настойчиво развел её бедра и начал быстро, по-подростковому жестко вбиваться в её тесную, обжигающе горячую норку, эти бусы заходили ходуном. Тишину старого сеновала нарушили первые шлепки соприкасающихся тел и частое дыхание парня. Упругие, налитые груди Маньки ритмично и тяжело прыгали в такт его резким, частым толчкам. Длинная нитка бусин то взлетала, то с глухим стуком падала прямо в глубокую, уже покрывающуюся испариной ложбинку, оставляя на нежной коже быстрые розовые следы.
Кирилл крепко перехватил её за талию, до белых полос впиваясь пальцами в податливые бока. От каждого глубокого движения его бедер её плоский, сухой загорелый животик судорожно втягивался, а мышцы пресса напрягались под его ладонями. Манька сладостно, срываясь на влажный, мелодичный выдох, тихонько стонала прямо ему в шею, а потом испуганно и нежно вскрикивала, когда жесткие стебли сена кололи её голую попку.
Животное, первобытное возбуждение накрыло парня: он притиснул её к соломе еще сильнее, жадно впитывая звук её тихих всхлипов и чувствуя, как внутри неё всё пульсирует, буквально зажимая его член. Манькаприжимала свои длинные ноги к его торсу, плотно сплетая ступни у него на пояснице. Она плавно, но яростно выгибалась навстречу каждому заходу парня, ловя его бешеный, рваный темп.
В какой-то момент, окончательно распалившись от податливости девчонки, Кирилл грубо перевернул её на живот, заставив встать раком. Манька послушно прогнулась в пояснице, уперевшись локтями в сено и подставив ему свои круглые, загорелые ягодицы. Кирилл схватил её за густые русые волосы у самого затылка, слегка натянув их назад. От этого грубого движения она сладко, громко застонала, запрокинув голову и приоткрыв влажные губы.
Придерживая её за бедра, он с ходу, одним мощным толчком снова вогнал свой член в её сочную, истекающую смазкой норку. Из её груди вырвался громкий, приглушенный вскрик, тут же перешедший в частое, прерывистое мычание.
В этой позе всё стало еще сочнее, звуки соития сделались звонкими, шлепающими. Манька податливо прогибалась под каждым его яростным натиском, её объемные груди тяжело колыхались внизу, а красные бусы в лихорадке дергались и бились на её тонкой шее, смешиваясь с капельками пота. Парень полностью потерял контроль над собой, видя, как его плоть раз за разом исчезает между её раскрывшихся ягодиц. Он ускорил темп до предела, вжимаясь в неё всем телом. Манька задвигалась навстречу, её стоны стали громче, сочнее, она уже не сдерживала себя, шумно и рвано дыша через рот.
На самом пике этой судорожной, потной близости Кирилл с силой притянул её к себе за волосы, сделал несколько финальных, резких фрикций под её оглушительный, протяжный стон и мощно кончил внутрь, изливая горячую струю до самого дна, пока они оба в экстазе содрогались на ворохе шуршащей сухой травы.
Всем взрослым женщинам есть что рассказать 3