кровати и одним движением спускает бретельку, позволяя кружеву упасть к ее ногам.
От этой картины у Андрея перехватило дыхание, и он был вынужден отвернуться, сделав вид, что рассматривает манекен с пижамами. Никто не должен был знать, что творится у него в голове. Ни Катя, которая в этот момент беззаботно болтала с продавщицей о составе тканей, ни тем более Денис. Это был его личный, постыдный и одновременно пьянящий секрет.
Они вышли из магазина. Катя сияла, прижимая к груди пакеты с покупками, и щебетала о том, какой замечательный день, как она довольна, как ей не терпится поехать на курорт. Андрей шел рядом, неся оставшиеся сумки, и думал о том, что только что собственными руками помог жене выбрать белье, в котором она, возможно, будет спать с его лучшим другом. Или не спать. Или не только спать.
— Спасибо тебе, — Катя вдруг остановилась и заглянула ему в глаза. — За то, что ты такой понимающий. За то, что не устраиваешь сцен. Я знаю, это все непросто. Но поверь — то, что ты делаешь, это очень... по-мужски.
По-мужски. Он горько усмехнулся про себя. Мужчина, который позволяет своей жене выбирать белье для другого — это ли определение мужественности? Или это определение чего-то совсем иного?
В пятницу вечером, за два дня до отъезда, Катя устроила финальную примерку. Она разложила все покупки на кровати — платья, белье, купальники — и начала паковать чемодан, попутно демонстрируя каждый наряд Андрею.
— Смотри, вот это — для прогулок, — она показала льняной сарафан. — Это — для ужина в ресторане, — вечернее платье-футляр. — Это — для спа, — короткий халатик. — А это... — она подняла черный кружевной комплект, — это для особого настроения.
— Особого настроения? — переспросил Андрей.
— Ну да. Когда хочется чувствовать себя на все сто. Ты же знаешь, белье влияет на настроение. Мне Денис рассказывал про одну свою бывшую, которая коллекционировала кружевные комплекты и говорила, что это ее секретное оружие.
— Денис рассказывал про бывшую? — Андрей приподнялся на локте. — И про ее кружевные комплекты?
— А что такого? — Катя аккуратно сложила комплект в чемодан. — Мы часто разговариваем о разном. О жизни, о бывших, о секретах. Ты же знаешь, он очень открытый.
Открытый. Слишком открытый. Слишком много секретов, слишком много личных тем, слишком много интимных деталей. Андрей чувствовал, как стены спальни смыкаются вокруг него, как воздух становится плотным и горячим.
— А обо мне вы говорите? — спросил он тихо.
Катя на мгновение замерла. Потом повернулась к нему и посмотрела долгим, спокойным взглядом.
— Конечно, — сказала она. — Ты наш любимый мужчина. Как о тебе не говорить?
Наш любимый мужчина. «Наш». Не «мой». «Наш». Словно они с Денисом — одно целое, словно они делят его на двоих. Или он делит ее с Денисом. Или они втроем — какая-то странная, извращенная семья, где границы стерты, а правила не писаны.
— Я рад, что вы так поладили, — услышал он свой голос со стороны.
— Я тоже, — Катя улыбнулась и закрыла чемодан. — Ну вот, все готово. Послезавтра выезжаем. Ты как, волнуешься?
— Есть немного, — признался он.
— Не волнуйся, — она подошла и обняла его, прижавшись всем телом. — Это будет чудесная поездка. Я обещаю. Ты, я, Денис, горы, источники, вино, разговоры. Мы отдохнем, расслабимся, станем ближе друг к другу.
Ближе друг к другу. Эта фраза звучала как обещание. Или как угроза. Андрей уже не различал.
Ночью, когда Катя уснула, он снова лежал без сна. Перед его внутренним взором проплывали
Я очень плохая