одном наряде за другим, и каждый раз следовал один и тот же ритуал: она вертелась перед зеркалом, оценивала себя критическим взглядом, а потом поворачивалась к нему и задавала вариации одного и того же вопроса.
— Это не слишком откровенно для Дениса? Как думаешь, ему понравится такой вырез?
— А этот цвет ему идет? Он говорил, что ему нравится, когда женщины носят синее.
— Посмотри, как ткань облегает бедра. По-моему, Денис оценит. Он любит женственные силуэты.
Денис, Денис, Денис. Это имя звучало как заклинание, как мантра, как удары маленького молоточка по оголенным нервам. Андрей отвечал односложно, кивал, пожимал плечами, а внутри у него бушевала буря. Но вместе с болью, вместе с унижением, вместе с жгучей обидой в нем поднималось и то самое, уже знакомое, темное возбуждение. Он представлял, как Денис смотрит на его жену в этих платьях. Как его взгляд скользит по ее телу, задерживаясь на декольте, на бедрах, на тонкой талии. Представлял, что он думает при этом. И от этих мыслей у Андрея пересыхало во рту.
Пока Катя скрылась в примерочной со следующим ворохом нарядов, Андрей присел на пуфик у зеркала и прикрыл глаза. Перед внутренним взором, словно кадры запретного кино, замелькали образы: Катя в том самом изумрудном платье с глубоким декольте стоит у окна горного коттеджа, а сзади к ней подходит Денис. Он кладет руки ей на плечи, ведет ладонями вниз по ее бокам, и она откидывает голову ему на грудь. Его губы касаются ее шеи, она выдыхает его имя — не «Денисочка», а хриплое, полное желания «Денис». Андрей видел в этой фантазии каждую деталь: как тяжелеет его собственное дыхание, как Денис медленно спускает бретельку платья с ее плеча, как его большая ладонь ложится на ее грудь, как пальцы сжимают сосок сквозь тонкую ткань. Катя выгибается, прижимаясь ягодицами к его паху, и даже сквозь ткань брюк видно, насколько Денис возбужден.
Андрей открыл глаза и обнаружил, что его собственные брюки стали тесны. Он заерзал на пуфике, поправил складки на коленях, надеясь, что никто не заметит. Сердце колотилось часто-часто, а в горле действительно пересохло. Он отпил воды из бутылки, стараясь унять волнение. Но фантазия не отпускала, и когда Катя вышла в очередном наряде и покрутилась перед ним, он вместо ткани видел только ее обнаженное тело в руках друга.
— Ну все, с платьями закончили, — объявила Катя, протягивая продавщице карточку. — Теперь самое интересное.
— Что? — спросил Андрей, хотя уже догадывался.
— Нижнее белье. И купальники. Нам нужен специальный магазин.
Они поднялись на второй этаж, в большой бутик белья. Здесь царил полумрак, интимное освещение, тихая музыка. Манекены в кружевных комплектах стояли в соблазнительных позах, и весь интерьер намекал на то, что покупка белья — это не просто шопинг, а нечто гораздо более личное.
Катя чувствовала себя здесь как рыба в воде. Она скользила между рядами, перебирая тончайшие кружева, шелк, сетку, атлас. Андрей шел следом, чувствуя себя лишним и в то же время странным образом причастным к какому-то таинству.
— Смотри, какая прелесть, — Катя подняла с вешалки комплект — нежно-розовый, почти прозрачный, состоящий из крошечного бюстгальтера и трусиков-стрингов, которые больше напоминали ниточку. — Как думаешь? Денис любит розовый?
Андрей сглотнул. На этот раз она даже не пыталась замаскировать вопрос. Прямо, в лоб: «Денис любит розовый?»
— Я не знаю, что любит Денис, — сказал он хрипло.
— Ну, ты же его друг. Должен знать его вкусы. — Катя приложила комплект к груди и посмотрела на себя в зеркало. — Хотя, мне кажется, ему больше понравится
Мне от любви покоя не найти...