— Что с тобой? — прошептала она. — Ты какой-то... другой. На тебя так подействовала поездка?
— Не только, — он улыбнулся, и улыбка эта была искренней, почти счастливой. — Знаешь, я вдруг понял, что действительно жду эту поездку. Больше, чем когда-либо ждал отпуска. Мне кажется, там произойдет что-то очень важное.
Она удивленно моргнула, но ничего не спросила, только прижалась к нему крепче.
Андрей закрыл глаза. Образ Дениса, стоящего позади его жены, все еще стоял перед внутренним взором, но теперь он вызывал не гнев, а сладкое, томительное предвкушение. Он больше не боялся потерять Катю. Наоборот, ему хотелось разделить ее — самым темным, самым запретным способом. И эта мысль наполняла его странным покоем.
Он знал: эта поездка изменит все. Окончательно и бесповоротно. И теперь он хотел, чтобы она изменила как можно скорее.
Неделя перед поездкой превратилась для Андрея в один сплошной, затянутый до предела нерв. Он думал, что после того субботнего визита Дениса, после объявления о совместном отдыхе, напряжение немного спадет — но оно, напротив, только нарастало, пропитывая собой каждый час, каждую минуту, каждый, казалось бы, незначительный бытовой эпизод.
Катя вошла в режим подготовки с энтузиазмом, которого он не видел у нее со времен их собственного медового месяца. Она составляла списки, изучала сайт курорта, читала отзывы, смотрела фотографии коттеджей. Она созванивалась с Денисом по нескольку раз в день — якобы для того, чтобы обсудить детали: кто что везет, какие брать продукты, какие экскурсии заказать. Но их разговоры давно вышли за рамки логистики. Андрей слышал обрывки этих бесед и понимал: они просто болтают. Просто наслаждаются общением. Просто не могут наговориться.
— Денисочка сказал, что там есть маршрут к водопаду, — щебетала Катя за ужином во вторник. — Представляешь, пешая прогулка по лесу, а в конце — водопад. Он говорит, это невероятно красиво.
— Денисочка сказал, — повторил Андрей, отрезая кусок курицы.
— А что такого? — Катя подняла брови. — Ты же сам его так называл когда-то. Помнишь, в институте?
Он помнил. Тогда это было по-дружески, по-свойски. Теперь это звучало иначе. Но он промолчал.
В ту ночь Катя уснула быстро, утомленная дневными разговорами и планами. Андрей же лежал в темноте, глядя в потолок, и тишина спальни заполнялась образами, которые он больше не пытался гнать. Он закрыл глаза и представил, как Денис сидит напротив Кати в их гостиной, как его взгляд скользит по ее телу, задерживаясь на груди под тонкой тканью. Андрей вообразил, как она поднимается, подходит к дивану и садится Денису на колени — медленно, чувственно, так, как не садилась к нему самому уже много лет. Ее руки обвивают его шею, губы прижимаются к его рту, и поцелуй становится глубоким, влажным, голодным.
От этой картины в паху у Андрея потеплело, а член начал наливаться кровью. Он скосил взгляд на спящую жену — ее безмятежное лицо, мерное дыхание — и вернулся к фантазии. Теперь Денис уже стягивал с нее блузку, целовал ключицы, спускался ниже. Катя стонала, запрокидывая голову, и ее пальцы расстегивали ремень на его джинсах. Андрей ясно слышал этот звук — металлический лязг пряжки, — и от него собственное дыхание сбилось. Он осторожно, чтобы не разбудить жену, провел ладонью по своему животу вниз, но остановил себя. Не сейчас. Он должен был сохранить эту темную энергию внутри, никому не показывая. Но фантазия уже пустила корни, и он знал, что она вернется.
В среду Катя объявила, что ей срочно нужно обновить гардероб.
— У меня совсем нечего надеть, — заявила она, стоя
Реквием по отношениям