взяла влажный член в ладонь. Потом, бросив короткий взгляд на Андрея, она медленно, почти ритуально втянула его в рот.
— Его надо каждый раз чистить, — пробормотала она, обводя языком головку. — Ты же знаешь, Денисочка, порядок прежде всего.
Андрей услышал это и внутренне напрягся. «Каждый раз». Значит, это не впервые. Значит, она и раньше, после секса с Денисом, вот так же вылизывала его дочиста. Это уже установленный ритуал, интимная привычка, о которой он раньше не догадывался. Сердце снова пропустило удар, но он не подал виду. Его лицо осталось бесстрастным, и он лишь поправил сползшее покрывало у себя на коленях, чтобы скрыть предательскую дрожь в пальцах.
Денис тихо застонал, когда её язык заработал активнее.
— Катя... не надо, я ж уже... — начал он, но осёкся, встретив её настойчивый взгляд.
— Молчи, — прошептала она. — Я сама решаю, что надо.
И она продолжила сосать, медленно, тщательно, с теми самыми влажными, чмокающими звуками, которые Андрей теперь узнал бы из тысячи. Её голова мерно двигалась вверх-вниз, и в свете камина это зрелище было одновременно прекрасным и мучительным. Андрей сидел и смотрел, сжимая подлокотники кресла, и его неудовлетворённое возбуждение пульсировало в такт её движениям.
Катя продолжала обсасывать член Дениса, не обращая внимания на его слабые протесты. Её язык скользил по стволу, тщательно собирая остатки спермы, смешанные с её собственными соками. Андрей наблюдал, как старательно она работает, и каждое движение отдавалось в его паху тупой болью неутолённого желания. Наконец, она оторвалась и, проведя языком по губам, удовлетворённо кивнула.
— Вот теперь чисто, — сказала она и медленно поднялась с колен Дениса.
Катя медленно поднялась с колен Дениса. Андрей увидел, как по внутренней стороне ее бедра потекла тонкая белесая струйка. В свете камина сперма блестела, словно перламутр, и это зрелище почему-то заворожило его. Он не мог отвести глаз.
Катя перехватила его взгляд и, опустив глаза, посмотрела на свое бедро. Потом перевела взгляд на Дениса и усмехнулась — легко, почти игриво.
— Ну, Денисочка, ты опять залил в меня столько, что течет, — сказала она, проводя пальцами по бедру и собирая сперму. — Серьезно, если я рожу ребенка, тебе придется платить алименты.
Денис, все еще тяжело дышавший после оргазма, натянуто усмехнулся:
— Я думал, ты на таблетках.
— На таблетках, — подтвердила Катя. — Но всякое бывает. Так что готовь кошелек. Или, может, Андрей будет не против, если у нас будет ребенок от тебя? — она повернулась к мужу. — Как ты считаешь, милый?
Андрей почувствовал, как внутри сжался тугой узел. Он понимал, что это шутка — одна из тех провокационных, балансирующих на грани шуток, которые Катя полюбила в последнее время. Но в каждой шутке есть доля правды. И эта доля сейчас блестела на бедре его жены.
— Я думаю, это была бы интересная ситуация, — ответил он, стараясь сохранять ровный голос.
— Вот видишь, — Катя засмеялась и, отойдя от Дениса, встала посреди комнаты. — А теперь смотрите.
Она повернулась к ним лицом, потом медленно, очень медленно наклонилась вперед, опираясь руками о журнальный столик. Ее ягодицы раздвинулись, открывая вид на все, что обычно скрыто. Она прогнулась в пояснице, как кошка, и ее рука скользнула между ног.
— Смотрите, что вы со мной сделали, — прошептала она, раздвигая пальцами складки своего влагалища.
В свете камина ее плоть блестела от соков и спермы. Розовые, припухшие от возбуждения губы раскрылись, демонстрируя темную глубину внутри, и оттуда медленно вытекала белая, густая жидкость. Капля сорвалась с ее пальцев и упала на деревянный пол.
Бог и Сатана