взгляд, Андрей. Это не просто интерес. Это голод. Она хочет его. И от этого мне... — он запнулся, прижав ладонь к груди, — мне больно. Так больно, что дышать нечем.
Андрей молчал, давая другу выговориться. Он видел, как Денис борется с собой, как его плечи вздрагивают от напряжения. Это была та самая ревность, которую он сам испытывал ещё недавно — острая, как нож под рёбра, липкая, как страх. И он знал, что сейчас не время для упрёков.
— Я знаю, как это звучит, — продолжал Денис, запуская пальцы в волосы и с силой сжимая их. — Я сам с ней сплю. Я сам всё это начал. Но это другое. Я — это я. Я твой друг. Я знаю тебя тридцать лет. Я никогда не сделаю тебе больно. — Он поднял на Андрея воспалённые глаза. — А этот... этот Рома — чужак. Он пришёл и сразу начал свои штучки. А она ведётся. Она тает перед ним, как мороженое на солнце. И я ничего не могу с этим сделать.
— Ты боишься, что он займёт твоё место? — спросил Андрей, глядя прямо в глаза друга.
Денис замер. Посмотрел на Андрея. В его глазах была смесь удивления и какого-то стыда. Он открыл рот, чтобы возразить, но не смог.
— Не только, — сказал он наконец, и его голос стал тихим, почти шёпотом. — Я боюсь, что он разрушит то, что у нас есть. То, что мы построили здесь. Этот... этот треугольник. — Он обвёл рукой невидимую фигуру. — Я боюсь, что он внесёт разлад. Что она уйдёт к нему, и всё, что было между нами, закончится.
Андрей шагнул к нему и положил руку на плечо. Крепко. По-мужски.
— Послушай меня, Денис, — сказал он спокойно, но с той внутренней силой, которую друг не мог не почувствовать. — Ты сейчас чувствуешь ровно то же, что я чувствовал несколько недель назад. Когда я только начал подозревать, что между вами что-то есть. Когда я слышал ваши разговоры по телефону. Когда находил её трусики в сумке. Я тоже хотел крушить, орать, бить. Я думал, что умираю.
Денис поднял на него потрясённый взгляд. Он никогда не слышал этих подробностей.
— Но я не стал, — продолжал Андрей. — Я остановился и посмотрел. И знаешь, что я увидел? Я увидел, что она счастлива. По-настоящему счастлива. Так, как не была уже много лет. И это счастье дал ей ты. Ты, а не кто-то другой. Ты вдохнул в неё жизнь, когда я уже почти потерял её.
— Но теперь... — начал Денис.
— А теперь появился Рома. — Андрей кивнул. — И что? Ты же сам говорил, что она свободна. Что мы не можем ею владеть. Разве ты хочешь посадить её в клетку после того, как сам научил летать?
— Нет, — прошептал Денис. — Но я...
— Ты боишься стать лишним, — закончил за него Андрей. — Я знаю. Я тоже боялся. Думал, что ты займёшь моё место. А теперь я понимаю: никто никого не заменит. Ты — это ты. Я — это я. И если в её жизни появится кто-то ещё, это не значит, что мы станем не нужны.
Денис тяжело дышал. Он смотрел на Андрея, и в его глазах медленно проступало что-то новое — благодарность пополам с болью.
— Ты правда так думаешь? — спросил он хрипло.
— Я знаю это. — Андрей сжал его плечо. — Посмотри на неё. Посмотри, какой она стала. Живой. Счастливой. Свободной. Разве это плохо? Разве ты не хочешь,
Фотосессия закончилась минетом