прямо сейчас. Выбор за тобой». Он достал телефон и показал ей экран — на нём было открыто то самое фото, где она спала с ошейником, с заплаканным лицом. «Я отправлю это всем акционерам, всем сотрудникам, всем, кто есть в твоей телефонной книге. Выбирай, Эльмира. Прогулка или смерть карьеры». Она смотрела на экран, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. У неё не было выбора. Она кивнула, и он убрал телефон в карман.
Они свернули в переулок. Здесь было темно, пахло сыростью и мусором, смешанным с запахом мочи и дешёвого алкоголя. Стены были покрыты граффити, а под ногами хрустели осколки стекла и раздавленные банки. В конце переулка стояли трое мужчин — они курили и громко смеялись, обсуждая что-то своё. Они были грязными, потрёпанными, их одежда была старой и изношенной, а лица покрыты многодневной щетиной. Один из них был лысым, с татуировкой на шее в виде паука, другой — худым, с длинными сальными волосами, третий — широкоплечим, с грубыми руками и въевшейся грязью под ногтями. Эльмира почувствовала, как страх сковывает её тело, и ей захотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы никогда больше не видеть этих людей.
Семён подошёл к ним и заговорил спокойно, как будто обсуждал погоду: «Ребята, я заметил, как вы смотрели на мою спутницу. Я не против, если вы захотите с ней повеселиться. Она сегодня в настроении». Один из них, лысый мужчина с татуировкой на шее и гнилыми зубами, усмехнулся, обнажая жёлтые, неровные зубы. «Серьёзно? И сколько она стоит?» — «Нисколько, — ответил Семён. — Это мой подарок вам. Но с одним условием. Вы будете смотреть, вы будете заставлять её работать ртом, вы будете использовать её руки, её грудь, её рот. Но трахать её вы не будете. Это только для меня». Мужчины переглянулись и ухмыльнулись. «Ладно, договорились. Покажи, что она умеет».
Семён повернулся к Эльмире. «Встань на колени, Эльмира. И сними платье». Она стояла неподвижно, чувствуя, как внутри всё сжимается от ужаса. «Ты слышала, что я сказал?» — голос Семёна стал жёстче, почти угрожающим. Он нажал на кнопку, и яйцо внутри взорвалось вибрацией. Она вскрикнула, чувствуя, как оргазм накрывает её против воли, сжимая её мышцы и заставляя её тело предательски отзываться на его прикосновения. Она медленно опустилась на колени и сняла платье, чувствуя, как его взгляд скользит по её телу. Она стояла перед ними голая, с ошейником на шее, татуировкой на ягодице, кольцом в пупке, яйцом внутри и пробкой. Холодный воздух касался её кожи, заставляя её дрожать.
Один из мужчин присвистнул, облизнув губы. «Ого, а у неё коллекция! Ошейник, татуировка, пирсинг... Ты хорошо её дрессируешь, парень». Семён улыбнулся, и в его улыбке было что-то хищное. «Это только начало. Эльмира, покажи им, как ты умеешь благодарить. И не вздумай останавливаться, пока я не скажу».
— --
Она закрыла глаза, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Она ненавидела его. Ненавидела себя. Но она знала, что у неё нет выбора. Она медленно подползла к первому мужчине — лысому, с гнилыми зубами, — коснулась его ремня дрожащими пальцами и начала расстёгивать его ширинку. Он пах потом, мочой и дешёвым табаком. Когда она освободила его член, он оказался длинным и тонким, с выступающими венами, покрытый жёлтым налётом. Она заставила себя не отводить взгляд, чувствуя, как тошнота подступает к горлу. Она взяла его в рот, чувствуя солоноватый, горький вкус, и начала сосать, заставляя себя не думать о том, что она делает. Мужчина застонал, запустив пальцы в её волосы и сжимая их так
Как же это было продолжение