Я чувствовал себя странно, стоя у двери своей девушки. Я думал о том, что все отцы в округе ушли зарабатывать доллары, пока их женщины сидели дома. Мама, Коллин, многие другие, я уверен. Я чувствовал себя одиноким мужчиной в море женщин до пяти часов вечера. Не знаю, почему я об этом подумал, но меня это осенило, когда я стоял на ступеньках. Я посмотрел вверх и вниз по улице. Все эти двери, за многими из которых — одинокие сейчас женщины.
Я позвонил заранее, и мать Пенни встретила меня у дверей.
— Джереми! Разве ты не выглядишь сегодня красавчиком? — улыбнулась она, обнимая меня.
Я немного принарядился: рубашка на пуговицах, брюки цвета хаки, туфли вместо кроссовок. Я даже не знал, почему. В руках у меня был рюкзак и небольшой букет цветов. Я протянул цветы ей.
— Ты такой милый, что принес Пенни цветы, — сказала она, взяла их и пошла в дом.
— Это не для Пенни, а для тебя, — сказал я ей.
Она остановилась на полушаге и повернулась.
— Для меня?
— То, что ты сделал для нее вчера... для нас, чтобы все было легко и необычно. Я не мог перестать думать об этом. Как она выкрикивала твое имя. Тогда я понял, как это важно. Я даже не представлял. Спасибо тебе огромное.
Она усмехнулась и, подойдя ко мне, обняла меня.
— Это ведь не за то, что между нами произошла маленькая... неосторожность, правда?
Я обнял ее.
— Прости, красавица, я всего лишь подросток. Я не могу позволить себе такую благодарность.
Она усмехнулась и тепло поцеловала меня.
— Тогда я принимаю. Спасибо. За цветы и за то, что позволил мне быть там. Я знаю, что это могло не быть комфортно для тебя.
Я захихикал, обнимая ее за талию, пока мы шли на кухню.
— Ни хрена подобного. Особенно после сцены на диване. Я думал, что ты меня ненавидишь, а потом, когда ты там уставилась на меня, когда я собирался возлечь с твоей дочерью, я чуть не передумал.
— Думаю, все рады, что ты этого не сделал, включая тебя. — Она поставила цветы в вазу, а её — на кухонный стол. — Она все еще в постели. Сегодня утром она чувствует себя не очень хорошо.
— Могу я ее увидеть?
— Я знаю, она была бы только рада. Она гордится тем, что у нее все болит. Доит ее по полной программе. Она заставляет меня ждать ее с нетерпением, говоря, что это я виновата в том, что он стал таким большим. — Коллин усмехнулась, и я увидел, что она и сама немного гордится собой.
— Она права, знаешь ли. У меня никогда не был такой большой. Это всё озорная Коллин с её волшебным ротиком.
Она рассмеялась, толкнув меня плечом.
— Если бы ты только знал, горячий парень.
— Одиннадцать за одну ночь?
Она покраснела.
— Не могу поверить, что я тебе это рассказала. Я никому не говорила, даже мужу.
— Я не собираюсь ставить это тебе в вину. Если что, ты заслужишь от меня золотую звезду. Я знаю, как хранить секреты, и это останется между нами.
Она проводила меня обратно в комнату дочери и не возражала против того, чтобы я провел рукой по ее попе, пока мы шли бок о бок. У двери она остановилась, повернулась ко мне, и я притянул ее к себе, обхватив ее зад обеими руками.
— Я думала, ты такой хороший милый мальчик, — сказала она, прижимаясь своим телом к моему.
И зачем я поделилась блинами?!