минут она уже кончала мне на язык. К тому времени, как я закончил с маминой киской — через 20 минут, когда у меня болели и челюсть, и язык — она кончила еще три раза.
Мама опустилась на меня, игриво, забавляясь со мной. Она принимала весь член без проблем, практически без рвотного рефлекса. Она делала со мной распутные вещи своим языком, безумные вещи. Она подводила меня близко, так близко, что я думал, что у меня нет шансов остановиться, а потом снова опускала меня. Она проделывала это снова и снова, пока я не потерял терпение. Я схватил ее за голову и с силой вогнал свой член ей в горло, застонав, когда извергся, ее нос прижался к моему животу.
Она лежала в моих объятиях, сонно улыбаясь.
— Джереми? — тихо сказала она.
— Ммм...
— Я не против, чтобы ты вел себя агрессивно в конце, но не заталкивай свой член мне в горло, когда будешь кончать, хорошо?
Я немного приподнялся.
— Прости. Тебе это не нравится? Неудобно?
Она покачала головой.
— Иногда это нормально, но я не могу так чувствовать вкус. Я не могу держать его во рту. Я всегда хочу попробовать сладкую сперму моего малыша. Трахай мамино горло сколько хочешь, но кончи мне в рот или снаружи, пожалуйста.
— Я люблю тебя, мама. Прости меня. Теперь я всегда буду давать тебе пробовать её на вкус. Я не знал.
Она усмехнулась.
— Я не сержусь, малыш. Это было весело. Мы оба узнали друг друга. Я так дразнила тебя, что, конечно, ты должен был взять всё в свои руки. Я хотела, чтобы ты знал, вот и всё. Как сделать это лучше. — Она сжала член. — Кстати, ты знаешь ту маленькую фразу, которую ты используешь, чтобы заставить меня взять твой член в рот?
— Конечно, — поддразнил я. — Самая сексуальная вещь на свете.
Она провела пальцем по моей груди.
— Это фраза твоего отца. Это только для него. — Она поцеловала мою грудь. — Не сердись, всё хорошо, но это специально для твоего отца.
Я обнял ее.
— Я понимаю. Это только для вас двоих. Но прошлой ночью ты не открыла бы мне, если бы я не сказал.
Она выглядела смущенной.
— Ты сказал это прошлой ночью? Когда кормил меня?
— Да. Я пытался, но ты больше ни для чего не открывалась.
Она вздохнула.
— Думаю, тебе придется обучить меня своей особой фразе. Что-то специально для моего Джереми. Почему бы тебе не подумать о том, какой бы ты хотел ее видеть, и мы сможем поработать над этим.
— Это будет только для меня, не для папы?
— Конечно, малыш. В моих отношениях с мужем есть вещи, в которых ты никогда не сможешь участвовать, так же как в отношениях между матерью и сыном есть элементы, которых не может быть у твоего отца. Это должно отражать наши отношения.
Она нежно поцеловала меня в губы.
— Разве тебе не нужно смонтировать видео и позаботиться о своей подруге? Она наверняка нервничает и чувствует себя уязвимой. Ты должен позвонить ей, увидеть ее, дать ей понять, что все замечательно. Ведь так и есть, правда?
— Замечательно. Клянусь, с каждым днем моя жизнь становится все лучше.
— Ты собираешься рассказать мне свой секретный план? Как ты собираешься заставить своего отца отдать меня тебе?
— Пока нет, мам. Скоро, обещаю. Осталось уладить еще пару дел.
Она поцеловала меня еще раз.
— Сэндвич с беконом и яйцом? — спросила она.
— Это было бы здорово. Как бы замечательно это ни было, мне, наверное, стоит смыть с себя запах матери, прежде чем встречаться с моей
ЭЛЕКТРО-КЛИЗМА, или ЧОКНУТЫЙ ПРОФЕССОР