я сказал ей, что это только ради удовольствия. Я не хотел больше кончать, только не перед фильмом.
Мама продемонстрировала мне свои лучшие качества, несколько раз приблизив меня к кульминации, но полностью контролируя ситуацию. Я лежал на кровати, задыхаясь, когда она оставила меня.
— Надо проверить ужин. Пережаренное жаркое будет плохим началом того, что должно стать потрясающим вечером. Я закончу позже.
Она за это заплатит, пообещал я себе. Я записал окончательную версию видео, наклеил на них оба ярлыка "Папе", положил видео для Пенни в красивый DVD-футляр с напечатанной этикеткой, на которой она невинно улыбалась. На папином я поместил скриншот с ее "кончающим" лицом, когда она испытывала сильнейший оргазм. Она выглядела впечатляюще. Ему это должно было понравиться.
Папа пришел домой, переоделся и устроился в своем любимом кресле. Я принес ему пиво и вручил видео. Он уставился на обложку.
— Это оно?
— Да. Думаю, мы можем устроить семейный вечер кино после ужина, если ты не против.
Он усмехнулся.
— Думаю, мне это подходит. — Он посмотрел на маму, которая собирала ужин на стол. — Ты и твоя мама?
— Да. Я немного рассказал ей о правилах. Мы много разговаривали.
Отец усмехнулся:
— Вы только и делали, что разговаривали?
— Нет, мы не только разговаривали. Делали гораздо больше. Она часто кончала, пока смотрела фильм.
— Она уже посмотрела его?
— Мне нужно было ее одобрение, прежде чем я запишу версию для папы Пенни. Она не так хороша, как твоя.
— Правда? Как это?
Я рассмеялся.
— Я расскажу тебе потом, хорошо? Не хочу все испортить.
— Ты собираешься рассказать мне, что вы с мамой сделали? — спросил он. Он нервничал.
— Папа, я расскажу тебе все, что ты захочешь. Обещаю. Никаких секретов. Думаю, тебе будет приятнее услышать это от нее сегодня вечером в твоей постели. Мы придерживаемся правил.
Он усмехнулся.
— Да. Ты прав. Возможно, завтра я захочу сравнить записи.
— Как хочешь.
Мама сообщила нам, что ужин готов, и мы устроили небольшой пир, избегая разговоров на сексуальные темы. Мама выглядела немного нервной, и за десертом она наконец отложила посуду и посмотрела на папу.
— Никаких вопросов? О твоих новых правилах?
Он взял ее руку в свою и нежно сжал.
— Сегодня вечером, в постели. Тогда ты сможешь поделиться со мной. Просто знай, что я доверяю тебе и ему.
Мама встала и забралась к нему на колени, заставив его отодвинуть стул от стола. Она обхватила его за шею и поцеловала так, как я бы хотел, чтобы она поцеловала меня.
— Я самая счастливая женщина на свете. У меня самый лучший муж и сын, о которых только можно мечтать.
— Нет счастливее нас, — сказал ей папа.
— Аминь, — добавил я.
Она снова поцеловала его, прежде чем слезть. Едва она вернулась на свое место, как раздался звонок в дверь.
Папа выглядел растерянным. Мы с мамой посмотрели друг на друга и вскочили на ноги, бросившись к двери, смеясь и переругиваясь по пути. Папа не вырастил меня полным тупицей, и я позволил маме победить.
Она ухмыльнулась и открыла дверь. Пенни стояла там, нервничая, и мама притянула ее к себе, обняв, как блудную дочь. Они начали смеяться, прижимаясь друг к другу, двигаясь от дверного проема. Я закрыл дверь и запер ее, чтобы увидеть, как они плачут друг у друга на плечах.
Женщины.
Я ничего не понимал. Они вообще ничего не говорили с тех пор, как пришла Пенни. Они отстранились, и мама поцеловала Пенни в губы.
Бабушкино окно