на кровать. Мы с Пенни немного поболтали, обсуждая подготовку, в то время как её мать пристально смотрела на меня.
Папа сказал.
— Господи, это бы меня до смерти напугало.
Пенни хихикнула.
— Я не знала, что она так делает. Я бы сразу ее прогнала. Это была плохая мама.
Я "опустился" на Пенни на экране. Мама передвигала камеру, снимая крупным планом то, что я делал, вперемешку с кадрами реакции Пенни, её матери, а также как та прижималась к дочери, пока не прижала ее голову к своей груди, лаская.
К тому времени, когда Пенни появилась на экране, папа запустил руки под мамину майку, она выпрямилась и стянула ее, теперь сидя топлесс. Она посмотрела на Пенни, и я почувствовал, как та слегка вздрогнула, когда тоже стянула с себя майку. Бюстгальтера на ней тоже не было.
Папа несколько раз оглянулся, разрываясь между экраном и реальным зрелищем.
На экране я целовал Пенни, а сиськи ее матери были у меня перед лицом. Пенни отругала мать, и та отступила. Я наклонился и поцеловал Коллин. В фильме это выглядело намного дольше, чем в реальности.
Я услышал, как папа хихикнул.
— Круто.
Мама обняла его.
— Весь в отца.
Вернувшись к телевизору, Пенни переместилась между моих ног, и папа застонал, когда она начала делать мне минет.
— Элис, — прошептал он.
— Еще нет, Гарольд.
Камера некоторое время следила за Пенни, затем переключилась на Коллин топлесс. Крупный план очень больших сисек, а затем возвращение к действиям Пенни.
Мы все наблюдали за этим, пока Пенни требовала меня, а Коллин дразняще предлагала свою помощь, а также мамину.
Папа смеялся.
— Проклятый Джереми. Один хороший поцелуй, и ты полностью покорил ее. Я горжусь тобой. Должно быть, это был адский поцелуй.
— Тетя Мари научила меня. У нас было много практики.
— Похоже, она в этом эксперт.
Мама посмотрела на него.
— А я нет?
Он сжал ее, в то время как Пенни на экране брала меня за горло.
— Господи, мальчик. Не упусти её.
Пенни хихикнула.
— Я никуда не уйду, папа. Поверь мне.
— Пауза! — огрызнулась мама. Я нажал на паузу, и мама уставилась на папу. — Мари целуется лучше меня? Ты так думаешь?
Папа замешкался. Я пришел на спасение:
— Нет, мам. Ни за что. Ты в разы лучше. Но папа об этом не знает. Она просто работала со мной над этим. Она всегда со мной работает как наставница.
Папа кивнул.
— Я просто имел в виду, что ей, наверное, пришлось хорошо потрудиться, когда в ее жизни появлялись и исчезали разные мужчины. Она не может сравниться с тобой. Ты это знаешь. Я сделал свой выбор и ни разу не пожалел об этом. Я даже ни разу не поцеловал ее, ни разу по-настоящему. Ни разу за все эти годы. Она тоже никогда не пыталась.
Мама выглядела немного утешенной.
— Я могла бы научить его.
— Без шуток, — сказал я ей. — Как тебе не стыдно было заставлять меня ходить к ней на тренировки.
Мама покраснела.
— Я никогда...
— Нет, заставляла. Ты отдала меня ей, чтобы она вела меня по твоим правилам. Она хорошо справлялась с этим, терпеливо учила меня и не выходила за пределы твоих границ. Ты знаешь, кто должен был учить меня, — сказал я ей.
Она повернулась к отцу.
— Скажи ему, Гарольд. Мне ведь не разрешали, правда?
Отец кивнул.
— Это было мое решение, сынок. Прости за это. Но теперь у нас все в порядке, верно?
— Более чем в порядке, папа. Ты будешь учить меня с этого момента, мама? — Я обнял мою девочку, которая была в восторге от нашего тет-а-тет. — Учить нас обоих?
Веселые старты (Часть II)