лежала на бедре Пенни, скользила вверх между ее ног и нежно теребила киску через трусики. Я посмотрел на нее, она пристально смотрела на экран. Она чуть повернула голову и поцеловала мамину грудь, всего в дюйме или около того от твердого маминого соска. Я чуть не потерял дар речи, когда она потянулась к папиной руке и притянула ее к своей груди.
— Обними меня, папа, — прошептала она.
Папа попытался подавить глубокий стон, но он никого не обманул.
— Держись, Гарольд. Еще немного, — сказала ему мама.
Вернувшись к экрану, там я встал на колени и снова начал трахать Пенни. Я спросил маму, могу ли я трахать Пенни быстрее, и она заставила меня отстраниться, набрала в руку смазки и стала растирать ее по моему члену.
— Я... я забыла об этом, — мягко сказала мама. — Ты ведь не сердишься, Гарольд? Я ничего такого не имела в виду.
Он покачал головой, его голос дрогнул.
— Нет, дорогая. Ты просто была собой, самой доброй женщиной, которую я когда-либо знал. Заботилась о наших детях. Заботилась о нашей девочке.
Я был потрясен, когда мама подняла руку и смахнула слезу с папиного глаза. Я никогда не видел, чтобы мой отец плакал. Никогда. Я даже не думал, что он умеет это делать.
Мы молча наблюдали, как я начал быстрее трахать Пенни на видео, входя в ее мягкое, безупречное тело, наблюдая, как она наконец-то стала просто терпеть и отвечать на наши занятия любовью. Она раскраснелась, ее соски стали твердыми, она тихонько скулила, и камера улавливала все звуки, включая постоянное нагнетание поршня в ее тугую дырочку.
Мамин голос, громкий рядом с камерой, прошептал, что Пенни может еще немного потерпеть и откинуть ноги назад. Прижав ее ноги к груди, я увидел то, чего не заметил в тот момент: Коллин держала ноги Пенни для меня.
Я громко застонал, и камера запечатлела тот прекрасный момент, когда Пенни впервые кончила на мой член, теперь это очевидно. Я замедлил темп, и Коллин призвала меня продолжать.
Я запустил пальцы в трусики Пенни, и она приподняла бедра, помогая мне снять их. Я осторожно просунул в нее палец, и она раздвинула ноги. Я поднял глаза и увидел, что моя подружка обхватила губами сосок моей матери. Папа и мама держались каждый за одну из ее сисек. Она извивалась под моим пальцем, тихонько поскуливая, как и на видео.
На экране ее трахали сильнее, быстрее, глубже, заставляя принимать почти всю мою длину.
— Спокойно, дорогой, — сказала экранная мама, и мы увидели, как тело Пенни напряглось, ее пальцы выгнулись, ноги выпрямились. Камера сфокусировалась на моем члене, который входил в нее, блестящий от ее соков, покрытый белым кремом. Губы ее киски сжимались каждый раз, когда я выходил из нее.
Отец сосредоточился на телевизоре, его дыхание было тяжелым. Мама наблюдала за нами. За всеми нами. Я ввел в Пенни второй палец, заставив ее застонать.
— Нежнее, Джереми, — мягко предупредила мама. Я положил большой палец на клитор Пенни и начал поглаживать его. Ее ноги дрожали.
Голос Пенни эхом пронесся через мультимедийные колонки.
— Мама! — Ее реакция была великолепной. — Сильнее, — приказал бесплотный голос моей матери, и Джереми на экране приподнялся и вогнал свой член в крошечную киску бывшей девственницы, глубоко вдавливая ее в матрас, заставляя ее тело содрогаться, а сиськи трепетать.
Девушка на моих коленях теперь непрерывно хныкала, ее тело чувственно извивалось. Мои пальцы нежно качали ее, а большой палец все еще массировал ее клитор. Папа держал ее маленький твердый сосок между пальцами, щипал, тянул за него. Мамины
Каникулы в Астрахани