не знала, детка? — спросил папа, его рука лежала на бедрах Пенни, удерживая ее от соскальзывания.
— Я не понимала, как Джереми мог знать, что делать. Все было идеально. Остановиться и начать, двигаться так, как он делал. Заставляя меня чувствовать себя так. Как он мог знать? Я боялась, что я у него не первая. Должно быть, он делал это раньше. Много раз.
Она посмотрела на маму.
— Но это была ты. Ты знала. Ты заботилась обо мне, мама. — Она разрыдалась: — Я действительно была у него первой.
Мама сжала ее.
— Я не позволила бы ему причинить тебе боль. Надеюсь, ты не думаешь, что я вмешивалась.
Из уст Пенни вырвался странный лающий смешок.
— Вмешивалась? Я ошибалась. Ты выиграла награду "Лучшая мама в мире". Я никогда не смогу отблагодарить тебя. — Она слегка приподнялась и нежно поцеловала маму в губы. — Ты самая лучшая, мама. Спасибо тебе.
Теперь уже мама плакала, обнимая ее, в то время как на экране мой член утопал в маленькой киске Пенни всего на пару дюймов, приостановившись на середине хода.
Отец нежно поглаживал обнаженную спину Пенни, его рука струилась по ее коже. Пенни повернулась на бок, лицом к экрану, ее голова покоилась на голой маминой груди. Отец притянул девочек чуть глубже к дивану, чтобы они не упали с его коленей, а затем обнял Пенни за талию, прижимая к себе. Мама немного сползла вниз, ее плечи уперлись в подлокотник. Ее зад нависал над краем папиного бедра, а бедро Пенни было зажато между ними.
Я встал, взял с кухонной стойки коробку с салфетками и встал на колени перед ними тремя, передал пару салфеток маме, а затем использовал еще пару, чтобы вытереть слезы Пенни.
— Ты в порядке? — мягко спросил я.
Она кивнула, затем немного пошевелилась, устраиваясь поудобнее в маминых руках.
— Можно мне остаться здесь ненадолго, Джереми? — тихо спросила она.
Я усмехнулся.
— Тебе придется спросить папу. Не я тот, кто держит на коленях двух взрослых женщин.
Пенни неловко начала вставать.
— О! Простите, мистер Дэвис, я не подумала...
Должно быть, она была расстроена. Она никогда не называла его мистером Дэвисом, с тех пор как мы начали встречаться.
— Шшш. Все в порядке. Я не возражаю. — Он нежно притянул ее обратно к себе на колени. — Зови меня Гарольд, малышка.
— Если ты собираешься называть меня мамой, то лучше зови его папой. Уверена, он не будет возражать, — сказала мама, озорно ухмыляясь.
Пенни вздохнула, сладко извиваясь.
— Спасибо, папочка.
Я посмотрел на маму, и она медленно кивнула. Затем она еще раз кивнула головой вниз, туда, где были раздвинуты их ноги.
Я понял намек. Я быстро поцеловал Пенни, а затем забрался на диван рядом с папой. Я поднял ноги девочек, бедра Пенни, мамину попку и прижался к отцу.
Мы все смотрели на экран, и Пенни хихикнула.
— Господи, я не знаю, как эта штука вообще в меня поместилась. На нее просто больно смотреть.
Мы все рассмеялись, и я нажал кнопку "play", наблюдая за тем, как заканчивается дефлорация моей девушки. Я прислонился головой к плечу отца. Он вел себя хорошо, его рука лежала на голом животе Пенни, ее юная грудь была всего в нескольких дюймах от кончиков его пальцев.
На экране я склонился над Пенни, делая перерыв, чтобы дать ей привыкнуть ко мне. Мы болтали о том, как у нее дела, и о том, какой я "большой", и что все "бонусные" допразмеры — это вина Коллин. Я сказал матери Пенни, что мне нравятся ее сиськи, и украл у нее поцелуй.
Балетный ланьет