— Никто не истекает кровью? Мне не нужно звонить 911? — поддразнил я.
Тётя Мари слегка улыбнулась, что было хорошим знаком.
— Мы же сёстры. Мы не собираемся убивать друг друга, хотя я представляю, что было несколько случаев, когда сестрёнка, возможно, хотела этого.
Мама усмехнулась.
— Я никогда не хотела тебя убивать. Может быть, побрить тебя налысо и оставить голой на ступеньках перед домом, связанной и беспомощной.
— Я бы заплатил, чтобы увидеть это, — рассмеялся я.
Тётя Мари подалась вперёд и взяла мамину руку в свою.
— Если это то, что нужно, Элис. Я позволю тебе. Всё, что тебе нужно от меня, чтобы показать, как мне жаль.
Мама ничего не ответила, и я понял, что она всё ещё сопротивляется. Я подошёл к ней.
— Спокойно, мам, — сказал я, взял её за руки и потянул с дивана. Когда она встала, я сел и притянул её к себе на колени. Сначала она немного заёрзала, но потом прижалась ко мне. Если за последнюю неделю я что-то и понял о маме, так это то, что сидение на папиных или моих коленях её расслабляет.
— В чём проблема, мам? Расскажи мне. Расскажи нам. Что тебя действительно беспокоит? Это ведь не что-то из того, что было 20 лет назад, правда?
Она прислонила голову к моему плечу.
— Я не знаю. Наверное, я боюсь. Тогда она так легко забирала у меня тех парней. А что говорит о том, что она не сделает это снова? Украдёт тебя и твоего отца.
— Элис! Я бы никогда...
— Шшш, тётя Мари. Это то, что она чувствует. В этом нет ничего плохого, даже если ты этого не хочешь, ты не можешь прекратить. В глубине души она всё равно так себя чувствует. Вот что важно.
Мама заёрзала у меня на коленях.
— Я знаю, что не должна так себя чувствовать. Я знаю, что твой отец никогда бы меня не бросил. Я знаю, что ты любишь меня, Джереми. Больше всего на свете. Наверное, отчасти это и пугает. Мысль о том, что я могу потерять кого-то из вас. Я просто не могу с этим смириться.
Я решил рискнуть и надеялся, что это не обернётся против меня.
— Наверное, так и есть. Ты не готова к этому, и я понимаю. Я же сказал, что поддержу тебя. — Я наклонил мамину голову и нежно поцеловал её.
— Прости, тётя Мари. Я бы хотел, чтобы всё было по-другому. Я пытался всё исправить. Ты знаешь, что я люблю тебя и всегда буду любить, но я думаю, что тебе придётся уйти. В будущем у нас с тобой ничего не получится. Я не могу. Мне очень жаль.
Тётя скрестила ноги по-индийски, опустила голову и положила лицо на руки.
— Пожалуйста, Джереми. Не лишай меня всего. Я буду следовать её правилам. Клянусь, что буду, как мы и делали. Не отталкивай меня.
— Я должен. Я знаю, что она расстраивается, когда видит тебя. Я больше не могу так поступать с мамой. Не могу. Пожалуйста, пойми.
Тётя Мари тихонько плакала.
— Мне... мне очень жаль, Элис. Пожалуйста, не делай этого. Не забирай его совсем. Он мой Джереми. Пожалуйста.
Мама выглядела встревоженной.
— Джереми...
— Нет. Всё в порядке. Какое-то время будет больно, но тётя Мари всегда может найти себе другого мужчину. Они же не преследуют её всё время.
Тётя Мари подняла голову, её глаза покраснели и слезились.
— Мы можем быть такими, какими были, не так ли, Джереми? Лучшими друзьями. Ты по-прежнему можешь
Я стул и щель.